Инна Гофф - Юноша с перчаткой

— И все равно, — говорит мама, — я была такая счастливая!..

Завтра мне позвонит Нина и спросит:

— Ты почему сбежала?

Придется что-нибудь придумать. Какое-нибудь задание. По шрифтам хотя бы. Не все ли равно? Ведь Нина позвонит не затем, чтобы узнать, почему я сбежала.

— Ну как тебе все? — спросит она. — Как свадьба?

— Экстазно, — скажу я.

— А как тебе мой Гера?

— Он прекрасен, — скажу я. — И его дядя прекрасен.

— Какой дядя?

— Троюродный… Два шага вперед и шаг вбок. Он считает, что оболтусу здорово повезло…

Нет, я ничего не скажу, а она ни о чем не спросит. Прежняя Нина позвонила бы и спросила, а эта не спросит. Снисходительный Гера будет теперь всегда рядом с ней. И в гости ко мне они будут приходить вдвоем, и я буду поить их чаем, и мы будем говорить о медицине и о живописи, и Гера будет снисходительно улыбаться там, где прежняя Нина умирала от смеха, — ведь он не обязан ценить мой юмор. И будет снисходительно разглядывать мои новые работы…

И я вдруг понимаю, что эта свадьба внесет перемены не только в жизнь Нины, но и в мою жизнь. Пусть мы виделись редко, но все же мы были подруги…

Так думаю я, и мне почему-то хочется плакать. У меня такое чувство, как будто Нина уехала в другой город, далеко-далеко от меня…

Если рассмотреть наш курс под микроскопом, как живую клетку, будет видно, что у него два ядра — Компания и Общага. Остальное — Протоплазма.

В Компанию я почему-то не вошла. Может быть, потому, что я не курю, а они все курят. А может быть, просто не каждый человек создан для компании. Мне кажется, я для компании не создана. Мне подходит какой-то другой вид дружбы.

О дружбе лучше всего сказал Экзюпери. Друг — это тот, сказал он, кто имеет на тебя права. Тот, кто может в любое время дня и ночи постучать в твою дверь и сказать: «Ты мне нужен!» Да, именно так сказано у него. Друг — это тот, кому нужен ты.

Такого друга на нашем курсе у меня нет. В Компанию я не вошла. Общага объединяет тех, кто живет в общежитии. Я осталась в Протоплазме, между Компанией и Общагой. У меня со всеми хорошие отношения. Но что такое «хорошие отношения»?

— Леночка, у меня пинен кончился…

— Ты на Матиссе была? А я еще не был…

— Ленка, пошли в буфет…

— Дай рублевку до завтра!..

— Мы в кино, взять на тебя?..

— Красивая работа… Не хочу тебя захваливать, но ты молоток.

А кто из них постучит ко мне в дверь ночью и скажет, что я нужна? Никто не постучит. Почему? Не знаю. Может быть, я сама виновата. Но ведь и у Юльки на курсе никого нет, и у Нины… По-моему, Нина и замуж вышла для того, чтобы кто-то был рядом. Юлька говорит, что сейчас мужа легче найти, чем настоящего друга. По-моему, она права.

Сегодня на лекции по истории искусств Валька Тарасов прислал мне записку: «Какая разница между Шартром и Сартром?» Я ему ответила: «Если вы сепелявите, то никакой». Мы с Валькой соревнуемся в остроумии. Это он тогда переделал Козьму Пруткова: «Вы любите пастель?» — спросили раз ханжу… Валька живет в общежитии. Родом он из Касимова. Есть, оказывается, такой город. До прошлого года я о нем ничего не знала.

— Интересно, на что похож Касимов? — спросила я у Вальки. Это было еще на первом курсе.

Валька посмотрел прищурясь на свой загрунтованный картон, где уже проступали контуры толстой Наты, — в те дни мы писали Нату, — и сказал:

— Касимов похож на Тананариве, — покосился на меня и добавил: — Столицу Мальгашской республики…

Вальке двадцать три года, он уже отслужил в армии. Он зовет меня Детка, потому что однажды высчитал, что когда его призвали в армию, я училась в шестом классе. Это открытие его потрясло.

Валька среднего роста, у него простое, открытое лицо, открытый взгляд. Он хорошо рисует, и главный его конек — графика. Маслом он пишет редко. Говорит, что не по карману. Конечно, ведь он живет на стипендию и еще иногда подрабатывает — оформляет какие-то стенды в праздники…

Как-то мы с Юлькой сидели вдвоем, глядя на горящую свечу, и вдруг она сказала:

— А теперь расскажи что-нибудь про Тарасова.

Я очень удивилась. И тогда Юлька сказала, что я каждый раз говорю про Тарасова.

— Ты думаешь, он мне нравится? Он совсем не в моем вкусе.

— А кто в твоем вкусе? — спросила Юлька, поправляя фитиль свечи.

И тогда я принесла из своей комнаты эту книгу и открыла страницу, которую знала на память. И Юлька увидела его задумчивое лицо, темные глаза под темными бровями, белое кружево вокруг мальчишеской шеи и нервные руки — той, что в перчатке, он держит другую перчатку, снятую с руки…