— Хватит о тренировках, — предложил Андрей- Лучше поднимем эти бокалы за тебя. За то, чтобы эти два года пролетели быстро. Чтобы ты попал в хорошую часть. Чтоб там были такие отличные друзья… ну, например, как я…
— Только не страдающие твоей манией величия, — наконец подал голос Генка. — У писателей это на подсознательном уровне заложено. Именно поэтому он и стал одновременно и старостой группы и замсекретаря комсомола училища.
— Старостой меня выбрали насильно, а заместителем комсорга я стал, как ты правильно выражаешься, из своих личных, меркантильных соображений. Это позволяет ездить в Москву и ставить пьесы в нашем театре. Я — циничный карьерист с мечтой о славе, богатстве и величии. Можно даже сказать, маньяк своих фантазий… В то время как все, о чем мечтаешь ты, это как бы стянуть с моей тарелки пирожное, свою порцию которых ты уже слопал… Да-да, и не поглядывай на меня так, я за ним слежу…
— Далеко пойдете, — кивнул Артур. — А почему старостой в училище стал «насильно»?
— В училище было две самых хулиганских и отстающих группы, — пояснил за друга Генка. — Сперва их хотели расформировать, но потом решили объединить и поставить «сверху» людей, способных организовать все это болото в подобие коллектива… Мы с Андрюхой на последней парте в «морской бой» играли, когда директриса попросила выбрать людей, которых ребята будут слушаться сами, и проголосовать за кандидатов… Мы были слишком заняты, чтоб отвлекаться на подобные мелочи… А потом было уже поздно: Туманов стал старостой, а я — спорторгом. А про комсорга он не шутит, ты не думай! Он возымел желание посмотреть Москву, нашел там таких же ненормальных, устроил «братание» и теперь у нас есть училище — «побратим» в Москве, к которым мы раз в месяц ездим в гости. Они к нам, мы к ним… Каждый развлекается как может. Это же карьерист! Не верь, когда он говорит, что ему просто скучно жить без приключений. Это — хитрый, педантичный карьерист, который Генку родного продаст ради хорошей отметки, — Еременко вытер воображаемую слезу и шумно высморкался в бумажную салфетку. — Он уже пол училища заставил под свою дудку плясать. Театры, Москва, спортивные соревнования, КВН — все это тешит его самолюбие. Знаешь, почему он пошел в это училище, а не в институт, как предлагал профессор Волковский? Он хочет в условиях нашей, социалистической, жизни посмотреть мир. Устроиться коком на корабль и посмотреть на «дальние» страны… Бред!
— Зачем же ты тогда пошел в это училище с ним?
— Это заразительный бред, — улыбнулся Генка. — Он умеет убеждать, этот паршивец, и почти верю ему… В конце концов, хуже не будет. После армии нам предстоит решать все заново. Все меняется, на дворе начало перестройки, как там дальше сложится?.. Может быть, я стану тренером по рукопашному бою, а может, пойду работать шофером…
— У меня, — вставил Туманов. — Я возьму тебя к себе шофером. Машины, как и всю технику, я недолюбливаю, и мне наверняка потребуется водитель.
— Кто там задушил друга из зависти? — спросил Еременко у Артура. — Сальери?
— Он его отравил, — поправил Туманов. — Между прочим, забирают в армию Артура, а не меня.
— У меня идея! — сообщил Еременко — . Артурчик, а давай я сломаю тебе ключицу и тебя оставят до осени. Пойдешь в армию одновременно с нами?.. Не хочешь? А мне это казалось хорошей идеей… Андрюха, как староста, отпустишь меня завтра с занятий, проводить его?.. Скажем… по состоянию здоровья?
— Если только по состоянию здоровья, — улыбнулся Туманов, глядя на атлетическую, пышущую здоровьем Генкину фигуру.
— Эх, — вздохнул Артур, — заглянуть бы хоть одним глазком в будущее. Посмотреть, кем мы станем на самом деле…
— Не хочу я ничего знать, — запротестовал Генка. — Жизнь прекрасна и удивительна… Я не могу так сильно огорчаться, видя, как в будущем я процветаю и богатею, купаясь в лучах славы, а вы с Тумановым работаете дворниками в моем доме. Это меня огорчит… Веселиться! И только веселиться! Давай-ка я поцелую тебя на прощание!
— Вот еще! У меня другие наклонности… И вообще, ты не в моем вкусе, так что уйди, противный!..
— Андрюха, держи его, я буду его целовать! Стой! Артурчик, вылезай из туалета, там пахнет дурно.
— Извращенец!
— Ты слышишь его, Туманов?! Я к нему с братской любовью, а он!..
— «Братской»! Губы как пылесос, чуть полмакушки не заглотил!
— Ну и сиди там, мы тебе пирожные будем в щелочку просовывать. Мы даже подопрем дверь с этой стороны и будем удерживать тебя там до нашего призыва, чтобы пойти в армию всем вместе. Не расстраивайся, мы будем носить тебе пирожки… Нет, пирожки здесь все же не пролезут, только бутерброды… А-а, вылез — испугался!.. Выпьем же за непобедимую мужскую дружбу, которая возвращает нам друзей из самых странных мест, где бы они ни были!..
Читать дальше