Джон Кинг - Белое отребье

Кэнди одевалась просто, какие-то дешевые блузки и широкие брюки, он часто встречал такое в больнице. Она на коленях присела на ковер и наклонила голову. Мистер Джеффрис подошел и встал в дюйме от ее лица. Он погладил ее по волосам. В них были бактерии, но он не беспокоился. Чувствовал грязь на ладонях. Пару минут гладил Кэнди по голове. Когда закончил, то поднял руку к носу и вдохнул запах. Он осмотрел комнату вокруг и расстегнул брюки. Вынул пенис. Пузырь был наполнен чаем, которого он попил в отеле перед отъездом. Очень хороший вкус «Дарджилинг». Скоро он будет пить «ПиДжиТипс». Кэнди открыла рот, и он пододвинулся вперед. Держал пенис под правильным углом. Моча брызнула из его мочеточника, но она успела поймать и проглотить ее, не проронив ни капли. Она не должна была пачкать одежду, которая, без сомнения, была куплена на центральной улице. Он посмотрел вниз, на ее волосы. Белые пряди, под ними белая кожа. Но он не был скотиной. Каждый раз он сжимал пенис, чтобы сдержать струю. Поэтому она могла поймать ее. Он наклонился вбок, чтобы посмотреть на ее глотательное движение. Продолжил. Контролируя. Сегодня действительно было много. Он великодушно улыбнулся, хотя Кэнди не могла этого видеть. Он контролировал сексуальную потребность и контролировал работу мочевого пузыря. Она была им околдована. Пленена. Под его контролем.

Когда он закончил, то стряхнул капли и засунул пенис обратно в трусы. Ни под каким предлогом он не дотрагивался до рта Кэнди. И у него никогда здесь не было эрекции. Он застегнул брюки и постоял пару минут, оглядывая комнату и дешевую мебель. Это был естественный акт, и он почувствовал себя лучше. Кэнди встала. Ее дыхание было несвежим. Фактически отвратительным. Как будто кто-то помочился ей в рот. Она последовала в ванную комнату, и он услышал, как из крана побежала вода. Двумя минутами позже она вернулась и снова встала перед ним. Он наклонился вперед и вдохнул. Теперь ее дыхание пахло сладко. Паста и сильнейший ополаскиватель для рта делают чудеса. Он подошел к дивану и сел.

– Будешь хорошенькую чашечку? – спросила Кэнди, заметно подчеркивая свой выговор, звучащий как голос жизнерадостного кокни в «Шоу Дик Ван Дайка ». [35]

Ему нравилось, когда она так говорила.

– Это было бы чудесно.

Она прошла на кухню, чтобы поставить чайник. В ожидании ее возвращения Джонатан стал рассматривать ее коллекцию дешевых безделушек. Лицо королевы украшало несколько кружек. Дешевые брелоки выложены в длинный ряд на подоконнике. Ракушки склеены в форму лошади, стоящей на крышке электрического камина. Он почти ожидал увидеть наполовину съеденный водой кусок камня, мягкий от осевшей на него пыли. Это было действительно абсурдно. Но это опыт. Ирония – здесь ключевое слово. У него не было привычки посещать трущобы, но это был чистый бизнес. Определенно в этот бизнес не было вовлечено сексуальное возбуждение. В этом отношении женщина уходила от него холодной. Вероятно, она работала в салоне массажа, но была отставлена в сторону несколькими более молодыми девицами. Для Кэнди эти девицы были тинейджерами-шлюхами, готовыми за деньги делать что угодно. Его поражало, когда она проводила такие сравнения. Как будто у нее были более высокие стандарты. Но ничего страшного. Мистер Джеффрис не делал суждений. Она была человеческим существом с чувствами, которые он уважал.

– Я сделаю тебе тостики, – пропела она, просовывая голову в комнату. – Тебе нравятся тостики, правда?

Какое невезение, что он был быстро пойман. Какая удача, что у него был такой друг, как Кэнди. Она сказала, что однажды в шутку сослалась на него как на «пис-стоп». На самом деле это грубый комментарий. Но это то, чего он и ожидал. Сначала она не хотела позволять ему такую форму облегчения, но в конечном итоге он смог ее убедить. Тогда он был удивлен, даже слегка раздражен. Сто пятьдесят фунтов – это хуева туча денег, чтобы помочиться в рот обычной проститутки, но это подтвердило, что в протухших застройках этого ужасного города не существовало понятия чести. Чтобы договориться о сделке, понадобилось совершить три визита. В их первые две встречи они просто разговаривали. Он предложил предмет обсуждения и получил категорический отказ. С третьей попытки согласие было достигнуто. Процедура была всегда одна и та же. Мистер Джеффрис не искал разнообразия. Это был шаблон. Мир прогнил. Прогнил до сердцевины. Больное сердце, погрязшее в оскорблениях, неспособное нормально перекачивать кровь. Это было очень печально. Но он должен был об этом знать. Он был одним из нескольких человек в этой стране, которых нельзя было купить. Он был так же честен, как день был ясен. Его душа действительно являлась только его собственностью.