Филип Рот - Моя мужская правда

— Не выпить ли нам по чуть-чуть?

— Что за бред? От тебя несет, как в зоопарке!

— ДАЙ МНЕ ЧЕГО-НИБУДЬ ВЫПИТЬ, НЕУДАЧЛИВЫЙ УБИЙЦА!

— ТЫ ВСЯ В ДЕРЬМЕ!

— БЕРУ ПРИМЕР С ТЕБЯ.

— УМЫВАЙСЯ И СМЫВАЙСЯ!

— И НЕ ПОДУМАЮ!

Я принес бутылку виски и плеснул нам обоим по большой порции. Прежде чем успело прозвучать мое отчаянное «Нет!», Морин со всем своим дерьмом плюхнулась (конечно, нарочно) на индийский плед, покрывавший кушетку. Подарок Сьюзен, между прочим.

— Ну и сука же ты.

— Простирнешь, — хмыкнула она и залпом выпила содержимое стакана.

— Ты только что обзывала меня маленьким мальчиком. А сама — как младенец в загаженных пеленках. Ждешь, когда я тебя перепеленаю?

— Чего от тебя ждать? Ничего я не жду. — Она протянула пустой стакан. — Плесни-ка еще.

— Морин, — попросил я, закрыв глаза, чтобы не видеть ее (никогда, о если бы никогда!), — исчезни из моей жизни, пожалуйста! Это же чистой воды безумие. Если не жалеешь меня — себя пожалей.

— Ты десять минут назад мог одним ударом кочерги разрубить гордиев узел. Но струсил.

— Так ты сознательно хотела довести дело до убийства?

— Я много лет хочу сделать из тебя мужчину, Питер. Только и всего.

— Не надо ничего из меня делать. Только оставь в покое! Для тебя важно одержать победу? Слушай же: ты одержала победу! Поздравляю.

— Поздравления отвергнуты.

— Что тебе еще надо от меня?

— Того, чего у меня нет, но по справедливости причитается.

— Тебе ничего не причитается.

— А тебе еще причтется. Дай только Дэну вернуться домой.

Она наконец неловкой из-за содержимого трусов походкой прошествовала в ванную комнату и закрылась на задвижку. Я бросился к двери и забарабанил изо всех сил.

— Не вздумай устроить очередной спектакль с самоубийством!

— Не волнуйтесь, мистер Тернопол, освобождать вас так легко я не намерена.

Время приближалось к полуночи, когда она собралась уходить. Сначала попыталась влажной губкой стереть кровь со страниц «Витязя в мамашином исподнем» (автор Морин Дж. Тернопол); потом потребовала скрепку и новый большой конверт; потом добавку спиртного — дважды; потом провела сравнение между Мециком, Уокером и вашим покорным слугой — не в мою пользу.

Я тем временем снял загаженный плед с кушетки и провонявшее покрывало с кровати, запихал их в мешок и отнес в ванную, а она без умолку и с бесчисленными подробностями все поносила и поносила бессовестного мужа, его мещанские замашки и склонность к адюльтеру. Когда дело дошло до обработки циновки лосьоном «Аква Велва», Морин приступила к обсуждению моих мужских качеств и достоинств. Я распахнул настежь окна и, стоя на сквозняке, с наслаждением вдыхал свежий воздух, разгонявший смрад, пропитавший квартиру; тут она спросила:

— Никак ты предлагаешь мне выброситься черт знает с какого этажа?

— Проветриваю помещение. А впрочем, как знаешь.

— Я вошла через дверь, через нее же и выйду.

— О, эти великосветские манеры!

— Берегись, Питер! — бросила она, хлюпнула носом и скрылась на лестнице.

Я запер замок на два оборота, накинул цепочку и, несмотря на поздний час, позвонил Шпильфогелю.

— Слушаю, мистер Тернопол. Чем могу быть полезен?

— Простите, что разбудил, доктор. Но, кажется, разговор необходим. Она была у меня.

— Что и ожидалось.

— Я ее избил.

— Сильно?

— Ушла своими ногами.

— Это воодушевляет.

— Хотите подробности? — Меня почему-то так и разбирал смех. — Сначала получила по носу, потом по заднице, потом я пригрозил убить ее кочергой, и Морин… ха-ха-ха, как бы это сказать, доктор… она обкакалась со страху. Здорово?

— Ну и ну.

— Я излагаю только самую суть и итоги, все продолжалось, конечно, гораздо дольше. — Хохот неудержимо рвался наружу.

— Думаете, я шучу? Она и впрямь обделалась!

— Чувствуется, что вы повеселились на славу, — задумчиво промолвил Шпильфогель после паузы.

— От всей души. В квартире до сих пор ужасно воняет. Но я словно заново родился. Знаете, я сказал себе: перестань сдерживаться; она хочет, чтобы ее поколотили; помни — желание дамы закон; доставим ей удовольствие! А что такого? Она нарывалась с той самой минуты, как вошла. Нагло провоцировала. Сказала, что никогда не даст мне развода.

— Именно этого я и боялся.

— Почему же не предупредили меня?

— Мне казалось, вы и сами предполагаете возможность подобного разворота событий. Ваши речи о риске… О том, что срыва не будет, как бы ни обернулось дело…