Дмитрий Лычев - (Интро)миссия

Толик задыхался, но я медлил. Дождавшись того состояния, после которого Алик начинал смеяться, я еще глубже забил колышек в казавшееся бездонным Толиково горло. Кол от испуга изверг продукт своего страха. Задыхавшийся, посиневший Толик закрыл глаза и, казалось, потерял сознание. Мне стало жутко. Я сделал несколько усилий для заполнения его легких воздухом. Получилось очень удачно — как поцелуй. Засопев, Толик открыл ошалевшие глаза. Мне стало смешно, но, удержавшись от смеха, я бережно помог ему подняться и поцеловал в рот, из которого мелкими росинками вытекали слезы моего вожделения. Постепенно Толик приходил в себя, и я решился нажать кнопку своего этажа.

Алика я нашел у него в палате за уже ставшей мне полностью безразличной экзекуцией над новенькими. Господи, неужели можно привыкнуть ко всему? Я терзался этим вопросом и всё больше склонялся к мысли, что я такая же скотина, как и те, кто собирался на вечерние „концерты“. Только их главные козыри — сила и срок службы, мои же — задница и передница. К вечеру я уже не обращал внимания на окровавленные лица тех, с кем я беззаботно разговаривал за обедом. Ну, а в тот момент, когда я ворвался в палату, я вообще ни о чём не думал, кроме того, как сообщить Алику о своем триумфе. Зрители вечернего аттракциона слегка удивились, когда я чуть ли не за шкирку вытащил в коридор их некоронованного короля. Опешившему Алику я сказал о том, что неплохо бы провести наступающую ночь втроем. Ни о чём не спрашивая, мой повелитель согласился, прекрасно по себе зная, что у меня неплохой вкус.

Уломать Толика не составило особого труда. Встреча под операционной лампой состоялась тотчас же. Толик слегка испугался, увидев, что его пришел трахать сам местный „монарх“. Удивительно всё-таки, как менялась интонация Аликова голоса в зависимости от ситуации! Только что он был грубым и неприступным. О, я готов был ему отдаться за порцию грубых слов! Но он, напротив, был мил и ласков, облизывая мой подарок и залезая на него. Я испугался, что могу стать лишним. Заметив, что акт мужеложства начался и что рот Толика остается открытым, я тотчас восполнил этот пробел. Я кончил первым и решил сменить амплуа на ставшее уже привычным.

Оказывается, у Толика не только рот бездействовал. То, что у него было раза в два меньше, чем у Его Величества, тоже находилось без работы. Пришлось смириться с тем, что во рту осталось слишком много пустого места. Да и оно, впрочем, пустовало недолго. Вскоре его полностью заполнило приятного вкуса бурундучье семя. Там мне уже искать было нечего, и я отправился дальше. Алик уже пошел на третий круг, так и не удосужившись дать Толику хоть немного времени на отдых, уже давно заслуженный и такой необходимый. Я добавил ему еще ведро в его бездонное корыто удовольствий, сделав фантастический флёр. Алик кончил третий раз и накручивал четвертый виток. Толик просил пощады, но нас это лишь раззадоривало. Он опять почти не подавал признаков жизни. Я попросил Алика сбавить обороты. Он пощупал пульс „умирающего“. Поняв, что убийцей еще не стал, он продолжил еще быстрее, положив Толика на пол. Я решил, что впечатлений у парня будет слишком много для первого раза. С трудом я оттащил Алика от жертвы, предоставив взамен Толика себя. От перемены слагаемых конец не изменился, и лишь после шестого раза Алик угомонился. Я же неожиданно почувствовал себя мужчиной. Разбудил Толика и поинтересовался его самочувствием. Со стороны, наверно, это было верхом цинизма. Не получив внятного ответа, я предложил ему снова лечь на живот и пообещал долго не задерживать. Но лишь где-то через час Толик смог вздохнуть полной грудью, не чувствуя на себе хоть и гибкого, но всё же имеющего вес тела. Дождавшись рассвета, я помог ребятам добраться до своих кроваток и, пошатываясь, пошел по стенке к себе.

Утром я заболел. Не знаю, чем, но вставать с постели и выходить в коридор на свидание с опостылевшим полковником не было никакой охоты и возможности. Врачи поняли, что я нахожусь в состоянии, в котором меня лучше не трогать, и дали мне три выходных. Выздоровев, я с ужасом узнал, что Алика ночью увезли в комендатуру. Доигрался! Во время очередного спектакля проломил голову одному из новеньких. Слух об этом не удержался в стенах отделения и добрался до самого начальника госпиталя. Мне ничего не известно о дальнейшей судьбе Алика.

Уже через месяц прошел слух о том, что его отправили „в места не столь отдаленные“. Полковник был мастером замалчивать подобного рода конфузы, но тут ему сделать это не удалось. Думаю, что Алик избежал печальной участи, во всяком случае тогда мне хотелось верить только в это.