Дмитрий Лычев - (Интро)миссия

Открыв глаза, я долго соображал, куда это черт меня занес. Первое, что сообразил — я в армии. Потом узнал гостиничный номер. Потом вспомнил вчерашний вечер… Бляха, так ведь точно доиграюсь!.. Мало мне сто двадцать первой, под которой хожу чуть ли не каждый день — а тут еще и совращение малолетних! А что, если у Кирюхи хоть немного язык подвешен? Или от предков никаких секретов? Или бдительная мамаша что-то узреет неладное в состоянии будущего офицера? Или… Фу, как страшно! А впрочем, чё я ссу? Минетик тем и хорош, что факт его недоказуем. Мало ли, что парень может выдумать? Хотя, о чем я думаю? Никому он не скажет! Такой стеснительный мальчишка, который тёлку-то поцеловать боится — а тут признаться, что в рот брал? Не-а! А вообще-то будет здорово, если он поступит в московское училище. Теперь он будет ходить ко мне в форме… И мы продолжим… И мы сделаем то, что чудилось вчера в ванной… Нет, он определенно поимеет меня когда-нибудь! Вот только уволюсь… Вот только он поступит…

Я позвонил в часть, разбудив дрыхнувшего за пультом Вовчика. Он не хотел идти звать Славика. Еще бы немного — и он послал бы меня, но я вовремя пообещал принести чебуреков. Чего только не сделаешь ради куска тухлого мяса в недожаренном тесте — Вовчик ракетой метнулся в спальню, и уже через полминуты Славик висел на проводе. Я уговорил его напроситься в увольнение. Через полчаса он позвонил мне и сказал, что уже имеет на руках увольнительную. Я пообещал подождать его внизу.

Славик сильно смущался, сидя в гостиничном ресторане. Заказывал только то, что можно было есть без помощи ножа. Коньяк вернул ему нормальное состояние. Тетке он понравился. Мне даже показалось, что она размечталась о чём-то… Месть моя последовала незамедлительно: пока она увлеченно ходила по торговым рядам рынка, пытаясь торговаться с поляками и покупая всякие там безделушки, я взял Славика под руку и незаметно увел с рынка: „Пусть себе тусуется на рынке! Пойдем, покажу тебе временное жилище“.

Едва не попавшись патрулю, мы забежали в гостиницу. Патрульные — химики, по-моему — немного постояли около входа в гостиницу и пошли обратно на рынок. Коньяк играл в голове всеми своими пятью звездами, мы стояли у окна, наблюдая за удаляющимся патрулем. Славик повернулся ко мне. Губы его заскользили по моей шее…

Славик классно смотрится на белоснежных (насколько это возможно в провинциальных гостиницах) простынях. Я облизываю его всего. Впереди у нас целый день… Целая вечность… Славик не может больше ждать. Он хочет кончить в меня… Я стою на коленях. Славик — за мной. Он научился входить в меня без моей помощи. Он кусает спину, потом переключается на ухо. То вдруг откидывает голову, загоняя в меня до предела… Потом опять кусает ухо, но уже другое. „Димочка, больше не могу… я… всё…“ Сперматозоиды обжигают меня внутри. „Малыш… зачем?.. рано еще… не выходи… давай… по новой… еби… еби…“ Я закрываю глаза, чувствуя, как Славиков конец вновь набухает внутри. Нет, это не он — это Кирюха трахает меня… Это всего лишь продолжение вчерашнего. „Давай, сильнее… рви… делай меня… Кирюх…“ Славик не может кончить. Ему мешает то, что я называю его Кириллом. Он вылезает из меня:

— Кто это — Кирилл?

— А, мальчишка один… Завафлил меня вчера. А я — его.

— А я-то тут при чём?

— Извини, не знаю, как вырвалось…

Славик бесится. Ему опять кажется, что я издеваюсь над ним, что он — бабочка в коллекции. Если бы не тетка, постучавшая в дверь, мы бы поругались. Не дождавшись ответа, она закрылась у себя. Шепотом пообещал ему, что больше не буду. Славик всё дулся. Пришлось сосать. Тетка опять постучала, видимо, услышав возню. На цыпочках мы пробрались в ванную. Я поимел Славика раком. Кончили почти одновременно: он — на половой кафель, я — в него.

— Куда вы слиняли? — вопрошала тетка, сидя в ресторане, где мы ее нашли почти случайно.

— Искали Вас по всему рынку, чуть патрулю не попались, — я любил говорить полуправду, как „Голос Америки“.

Она лишь посетовала на то, что приехав ко мне, практически меня не видит. Я поклялся провести остаток времени с ней. Сходили в кино, позвонили домой. Славик остался на следующий сеанс. Перед тем, как проводить тетку, забежал в чебуречную, дабы умаслить Вовчика. Прощание не было трогательным — „пока-пока“, и она скрылась в глубине автобуса. Вовчик был несказанно доволен, будто я принес ему приказ о его дембеле. Впившись зубами в тухлую мякоть, он принял наш со Славиком „рапорт“ о благополучном возвращении из увольнения.