Дмитрий Лычев - (Интро)миссия

Тут явился младшенький, с мячом подмышкой. „Кирюха“, — представила сына мать. Я пожал руку. От алкоголя, которого я принял на грудь не так уж и много, мгновенно закружилась голова. Прелестное блондинистое создание сидело прямо напротив меня, поглощая салат. Я никак не мог поверить, что эта женщина почти семнадцать лет назад могла родить ЕГО. Небо и земля… Нежная кожа и беленький пушок на руках… Розовые губки в обрамлении светлых волосиков, никогда не знавших бритвы… Чуть приподнятый маленький носик… Ясные голубые глаза…

Боясь, что тетки заподозрят нечто неладное, я старался не смотреть на Кирилла часто. Быть может, я смотрел на него реже, чем это позволяли меры предосторожности. Только заговорив с ним, я получил возможность наблюдать за каждым его движением. Впившись голодным страстным взглядом в небесные очи, я делился футбольным опытом. Мамаша, только что кончившая расхваливать дочку, принялась за сына, будто и его хотела пристроить в Москве. Умненький он у нее, школу наверняка закончит без троек и потом поедет поступать в военное училище… Несчастный! Молодость завянет, как цветок, которому слишком заботливый садовник не даст распуститься. Стоило мне узнать, что парнишка еще и в шахматы хорошо играет — и я загорелся желанием играть в шахматы…

Мы уединились в его спальне. Долгое отсутствие практики мешало мне сосредоточиться на игре. Да, наверно, виной этому было только отсутствие практики… Кирилл играл хорошо, разгадывал все мои комбинации. К концу первой партии фигур почти не осталось, и я принял его предложение разделить очки пополам.

— Кирилл, а ты неплохо играешь! Где учился?

— Отец научил. (Батюшки! Ни за что бы не подумал, что Смирнов-старший играет в шахматы!)

— Ты что, правда собрался в военное училище?

— Пока не знаю, это предки хотят, а я еще не решил.

— И правильно, ты не торопись. Всё-таки тебе придется уехать из дома, оставить родителей, любимую девушку… Девушка-то есть?

— Нету.

— А чё так? Взрослый уже! Я в тринадцать начал с ними гулять, — соврал я, но лишь наполовину, потому что почти в тринадцать заимел первого парня.

— Не знаю. Да и с кем тут гулять? Ты бы их видел — кикиморы одни…

— Ну-у, я бы так не сказал. Сестра твоя, например, очень даже ничего…

— Ну-у, это же сестра…

— Ни за что не поверю, что она одна симпатичная во всём городе!

— Не одна, конечно. Может, мне не везло пока… Сдаюсь… — это он про вторую партию. Разговор его явно отвлекал, и он пропустил неприлично легкую для себя комбинацию. — Давай прервемся. Хочешь, я покажу тебе семейный альбом?

— Ага.

Альбом оказался обычным семейным, как и был представлен. Младенческие фотки не навевали ничего, кроме тоски об упущенном времени. Я безумно хотел просто поцеловать этого парня в щеку. Мы сидели близко-близко, страницы альбома мелькали в глазах. Кирилл сам сообразил, что это не обязательно должно быть мне интересно. Тут проснулся Смирнов-старший. Мы засобирались в гостиницу. Уже было темно, да и хозяева должны были зайти в гости к дочкиной подруге — проверить, как веселится молодежь… Мне стало вдруг несказанно тоскливо. Кирилл, которому я выразил надежду сразиться в шахматы еще не раз, вдруг сказал, что я могу остаться: у него всё равно нет желания идти в эту компанию.

— И правда, оставайтесь, — поддержал сына отец. — Мы всё равно больше часа там не будем. Потом еще посидим, выпьем…

Тетка сослалась на усталость с дороги (да и пьяненькая была).

— Ну ладно, нам по пути, мы Вас довезем до гостиницы. А с тобой, Дима, не прощаемся, — за двоих проговорила женская половина.

Дверь захлопнулась. Мы одни. Садимся за доску. Игра не идет, я нарываюсь на матовую атаку и, ссылаясь на алкоголь, предлагаю отложить до лучших времен.

— Слушай, Кирюх, а у тебя других фоток нет?

— Каких?

— Ну-у, с тёлками?

— А-а, есть несколько журнальчиков… Хочешь посмотреть?

— Ага, сто лет не видел! — беззастенчиво вру я.

Кирилл лезет высоко на шкаф и достает стопку запыленных журналов. Еще один он извлекает из тумбочки, которая стоит рядом с его кроватью. Значит, часто пользуется, раз так близко лежит. Значит, дрочит…

— А этот что, твой настольный журнал? Или нательный? Судя по всему, ты его частенько читаешь…

— Ну так, слегка… Я понимаю польский только чуть-чуть…

— Ну, и о чем там пишут?

— Да так… Истории всякие эротические…

— Почитай, а?

— Да ну их… Неохота… — Кирюха определенно смущался.