Ирен Немировски - Бал. Жар крови

— Но если бы иметь уверенность, что все придут! Если кто-нибудь откажется, я, наверное, умру от стыда…

Лицо Кампфа исказила кривая усмешка.

— Если кто-нибудь откажется прийти, ты их в следующий раз снова пригласишь, и еще раз… К твоему сведению, для того чтобы пробиться в хорошее общество, нужно лишь буквально следовать евангельской морали…

— О чем это ты?

— Если тебе дали пощечину, подставь другую щеку… Свет — это лучшая школа христианского смирения.

— Интересно, где ты набрался таких глупостей, друг мой?

Кампф улыбнулся.

— Ну, продолжим… Вот несколько адресов на бумажке, которые тебе надо просто скопировать, Антуанетта…

Госпожа Кампф взглянула через плечо дочери, которая писала, не поднимая головы.

— Правда, у нее очень красивый твердый почерк?.. Скажи-ка мне, Альфред, Жюльен Нассан — это не тот ли, который сидел в тюрьме за мошенничество?

— Нассан? Да, именно.

— А! — воскликнула Розина в некотором недоумении.

Кампф объяснил:

— Да у тебя сведения столетней давности. Его давно реабилитировали и повсюду принимают, он славный парень, а главное — выдающийся бизнесмен…

— Господин Жюльен Нассан, 23-бис, авеню Ош, — перечитала Антуанетта. — Что дальше, папа?

— Всего двадцать пять персон, — простонала госпожа Кампф. — Никогда нам не собрать двести человек, Альфред…

— Да нет же, перестань нервничать. А где твой список? Все те, с кем ты познакомилась в прошлом году в Ницце, в Довилле, в Шамони…

Госпожа Кампф взяла со стола блокнот.

— Граф Моисси; господин, госпожа и мадемуазель Леви де Бруннеллески и маркиз д’Ичарра: это жиголо госпожи Леви, их всегда вместе приглашают.

— Но ведь и мужа тоже? — спросил Кампф с сомнением в голосе.

— Насколько я знаю, это очень достойные люди. Знаешь, есть еще маркизы, всего их пятеро… Маркиз де Лиг-и-Эрмоса, маркиз… А скажи-ка, Альфред, нужно ли, обращаясь к ним, называть их титулы? Мне кажется, так будет лучше, не правда ли? Конечно, не «господин маркиз», как говорит прислуга, а «дорогой маркиз», «моя дорогая графиня»… Иначе остальные даже не поймут, что мы принимаем аристократическую публику…

— Вот бы им всем наклеить на спину этикетки, тогда ты была бы довольна, да?

— Ах, опять твои идиотские шуточки… Ну давай, Антуанетта, поскорее перепиши все это, девочка моя…

Некоторое время Антуанетта писала, потом громко прочла:

— Барон и баронесса Левинштейн-Леви, граф и графиня дю Пуарье…

— А это, между прочим, Абрам и Ребекка Бирнбаум, они купили себе титул. Правда, глупо называться дю Пуарье?.. [13] Пуарье — от слова poirier (грушевое дерево) ( фр. ). Если бы у меня был выбор, то я бы… — Розина погрузилась в глубокие размышления. — Граф и графиня Кампф, — прошептала она, — звучит совсем неплохо.

— Подожди немного, — посоветовал Кампф, — лет этак через десять, не раньше.

Тем временем Розина перебирала визитные карточки, небрежно брошенные в малахитовую вазу, украшенную китайскими драконами и позолоченной бронзой.

— Хотелось бы все-таки знать, кто все эти люди, — пробормотала она. — Некоторые из этих открыток я получила на Новый год, в основном от мелких жиголо, с которыми я познакомилась в Довилле…

— Этих нужно как можно больше, для мебели, а если они прилично оденутся…

— Ты шутишь, мой дорогой, они все по меньшей мере графы, маркизы, виконты… Ноя не могу вспомнить, как они выглядят… Они все похожи друг на друга… Но это и не так важно. Ты же видел, как поступала Ротван де Фиеск? Всем говорила одну и ту же фразу: «Как я рада…», а потом, если кого-нибудь надо было представить, проглатывала имена… Невозможно было расслышать… Смотри, Антуанетта, девочка моя, это легкая работа, адреса написаны на открытках…

— Но, мама, — перебила ее Антуанетта, — тут визитка обивщика мебели…

— Это еще что такое? Дай-ка взглянуть. Да, она права. Боже мой, Боже мой, я с ума схожу, Альфред, честное слово… Сколько их всего у тебя, Антуанетта?

— Сто семьдесят два, мама.

— Ах! Все-таки!

Кампфы удовлетворенно вздохнули и, улыбаясь, посмотрели друг на друга с выражением блаженной усталости и триумфа на лицах, как два актера после третьего вызова.

— Значит, все идет неплохо, да?

Антуанетта робко спросила:

— А… а мадемуазель Изабель Коссетт — это разве не «моя» Изабель?

— Да, разумеется…

— Ах! — воскликнула Антуанетта. — Зачем ты ее приглашаешь?

И тут же густо покраснела, ожидая сухого окрика матери «а тебе какое дело?», но госпожа Кампф растерянно объяснила: