Джулз Денби - История Билли Морган

– Да, я знаю, о чем ты думаешь – нет, я знаю, знаю, ты права, да, как всегда, ладно, продолжай, сводня, заноза в заднице, это будет смешно…

– Еще бы…

И в самом деле было очень весело. «Пчелка» (ранее «Свингеры», ранее «Кавалеры рока», а еще раньше «Звездный бальный зал») была набита битком, до самого гигантского зеркального шара геями, трансвеститами, наряженными в костюмы из бурного прошлого Тины»; мой любимый – «Королева Джунглей» (хотя Лекки голосовала за мини-платье в стиле фламенко и красные сверкающие туфли на платформе – наряд, напяленный на парня больше шести футов ростом с плечами грузчика), нахмуренными истинными поклонниками Тины Би, которым не нравилось, что их идола (пусть и падшего) передразнивают визгливые женоподобные создания в обтягивающих майках с портретами Тины и публика, вроде нашей маленькой группы, которой просто захотелось развлечься.

Стоя в очереди в туалет, я была счастлива, как не бывала многие годы. Лекки права, Том казался славным парнем и явно был заинтересован. Я была благодарна Лекки за то, что она убедила меня подкраситься; я позволила ей обрызгать меня ее новым любимым парфюмом. Я чувствовала себя женственной, привлекательной. Это и впрямь было очень приятно.

Легкая эйфория не успела пройти, когда бледная, похмельная, но настойчивая Лекки весь следующий день долго и тщательно расспрашивала меня о каждом жесте и взгляде Тома. Бросив разыгрывать Торквемаду, она принималась, задыхаясь, в подробностях расписывать всем и каждому, в том числе довольным покупателям, гигантский силиконовый бюст мисс Би и рассказывать, как та не может шевелить мускулами лица после инъекций ботокса и как поет, раздвигая гротескно раздутые губы – такой ловкости она не могла достигнуть прежде, когда ее губы были просто старыми добрыми губами, как всем известно.

Было уже около пяти, я все смеялась над ее рассказами, и тут зазвонил мой мобильник.

– Тебе нужно зайти к маме, Билли, ты должна зайти к маме…

– Натти, что случилось? В чем дело?

У него был ужасно взволнованный голос, и он никогда не называл меня просто Билли, без «тетушки», – только если очень расстраивался. Внезапно сердце у меня заколотилось. Джас, наверняка что-то с Джас. Передозировка? О господи. Я пригладила волосы трясущейся Рукой и попыталась отдышаться. Тихий голосок отозвался эхом в моей голове: так тебе и надо, была счастлива, а теперь смотри, что получилось. О, Джас, ради всего святого, не умирай, пожалуйста.

– Билли, просто приходи, приходи прямо сейчас, Билли, они нашли моего отца.

– Что… – Я рухнула на стул в полуобморочном состоянии, желудок взбунтовался.

– В газете, в «Кларион», они разыскивают пропавших людей и там много фотографий, мой отец, там фото моего отца…

Я с трудом сглотнула.

– Но… ты сказал, его нашли…

– Ну, пока нет, но найдут, Билли, найдут, ты должна прийти, Билли, мама обкололась черным, а к нам приперлась моя бабка и не дает ей покоя, это она послала фотографию в газету, когда они написали, что родственники могут им сообщать о тех, кто пропал, и что копы жопу от стула не отрывают, и что это национальный позор, и они будут все расследовать, и теперь она говорит маме, что это мама должна была сделать, мол, ей на отца наплевать, потому что, если б ей было не все равно, она бы так и… Билли, тут настоящий дурдом, честно…

За минуту, пока он рассказывал, мой мир распался на части. Вот так. Тик-тик-тик. Сделано. Кончено. Я сглотнула желчь и закрыла глаза, в голове все плыло.

– Билли? Билли? Ты здесь?

Я должна ему ответить.

– Да, да, прости милый, просто я немного в шоке…

– Насчет шока это верно, да это безумие, блядь, безумие, прости. Но знаешь, просто… Боже, отец в газете, на первой странице. Он увидит себя, понимаешь. Он увидит и вернется домой…

– Натти, Натти, успокойся, милый, послушай… я приду, как только смогу, просто не принимай это близко к сердцу, хорошо? Присмотри за Джас, поставь чайник или что там, я скоро приду, обещаю, о'кей? О'кей?

– Да, только поторопись, хорошо?

– Да, я обещаю. Мне нужно идти, я люблю тебя, Натти.

– Я тоже тебя люблю, тетушка Билли.

Он говорил так, будто ему снова двенадцать; годы отступили, его детские фантазии вернулись к жизни, распустились в его плодородном мозгу, словно туго свернутый японский бумажный цветок, который опустили в стакан с водой. Я захлопнула телефон и отложила его очень осторожно, точно он опасен. Затем села, положив локти на грязный стол и прикрыла руками нос и рот. Я слышала свое прерывистое дыхание и ощущала кислый запах желтого страха на ладонях. Мне стало ужасно холодно. Несмотря на жару и духоту в комнатушке без окон меня, била дрожь. Внезапно внутренности сжало спазмом, захотелось в туалет. Я бросилась в уборную мимо изумленной Лекки и успела снять штаны и сесть, прежде чем все вышло из тела с волной жара. Трясясь, я скрючилась в зловонии, опустив голову на руки, и попыталась успокоить себя, как всегда это делала, только на сей раз не сработало.