Джулз Денби - История Билли Морган

В дверь постучали.

– Билли? Билли, с тобой все в порядке?

– Да… да, я просто, наверное, что-то съела. Все в порядке, спасибо, милая.

– Ну, хорошо, я поставлю чайник, заварю чай с мятой; ты уверена, что здорова? Может, сбегать в «Бутс» [52]за чем-нибудь, пока аптеки не закрылись?

– Нет, все хорошо, мне уже лучше. Чай не помешал бы, спасибо.

Я услышала, как она уходит, цокая каблучками.

Я привела себя в порядок и вымыла трясущиеся руки. Холодная вода, текущая по запястьям, и чистый резкий запах цитрусового мыла немного привели меня в чувство. Я еще раз вымыла руки; мне почему-то казалось, что очень важно быть совершенно чистой. Я уже собиралась проделать это в третий раз, но остановила себя и медленно, глубоко вдохнула зловонный воздух. Затем собралась, вытерла холодный пот с лица и шеи куском влажной туалетной бумаги. Я была выжата как лимон и ужасно устала, точно перетрудилась, и мышцы отказывались служить. Прислонившись к краю раковины, я посмотрелась в потемневшее зеркальце и поправила волосы.

В тусклом свете над моими траурными одеждами колыхалась пепельно-бледная маска: глаза огромные и запавшие, щеки впалые, бескровные губы плотно сжаты. Я секунду смотрела на себя, затем сухо усмехнулась одними губами.

– Пошли, ты сможешь, – прошептала я. – Ты сможешь.

Я засмеялась – безрадостно, беззвучно. А какой у меня выбор? Какой у меня был выбор с тех пор, как это случилось? Я ждала этого всю свою взрослую жизнь; меч висел над моей головой на волоске. Теперь волосок почти оборвался. Я открыла дверь и вышла в будущий распад.

И по сей день не помню, как доехала до дома Джас. Видимо, от аварии меня уберегло то, что я годами ездила по этой дороге бесчисленное множество раз. Должно быть, сработал автопилот.

Я остановилась на улице и припарковалась, как идиотка, въехав передними колесами в бордюр. Я горжусь тем, как вожу машину, но сейчас меня это не волновало. Это не имело никакого значения. Ничто не имело значения.

В вонючем подъезде я увидела, как по лестнице спускается одна из подружек Натти; ее хорошенькое коричневое личико хмурилось, масса тонких косичек свисали, как цепи, из-под бейсболки «Бёрберри». Я не приняла ее гримасы на свой счет; подростки в ее возрасте вечно дуются. Присмотревшись, я увидела, что из-под маски крутой девчонки проглядывает другое лицо. Ее нижняя губа ужасно Дрожала, ноздри сужены, как будто она изо всех сил старается не заплакать. Очень юная, не больше шестнадцати, если не меньше, и уже не впервые где-то на краю сознания я ощутила острый укол беспокойства по поводу пристрастия Натти к столь юным девочкам. О'кей, девушки сейчас очень рано взрослеют, и все-таки, когда все уляжется, я с ним поговорю. Это не дело, ему следует завести отношения со сверстницей. Я вздохнула: да что я могу поделать? Девушки от него без ума, особенно вот такие, он для них – настоящая жизнь, парень, сошедший с картинки, они бегают за ним, болтаются под балконом, зовут его, обжимаются с ним в подъездах. Ни один парень не устоит против знаков внимания хорошеньких девушек, но нет. Никаких оправданий. Эта слишком молода, бедняжка; похоже, у нее разбито сердце.

Я легко могла вообразить, как она крутится вокруг Натти, сгорая от желания поиграть со своим ленивым золотым котиком, своей живой куклой, и вдруг обнаруживает перед собой обезумевшего измученного мужчину, у которого нет на нее времени. Не женщина, не ребенок, у нее нет эмоционального опыта, она не знает, как с этим справляться, для нее это как удар по лицу – ее не торопятся любить. Она намеревалась проскочить мимо меня, но я придержала ее за рукав.

– Винус, ты была у Натти? – Удивительно, как спокойно и естественно звучал мой голос.

Винус недовольно скривилась и накрутила на палец косичку; ее длинные, закругленные акриловые ногти были раскрашены в тон кепке. Она пришла в замешательство, поскольку была расстроена и старалась взять себя в руки; к тому же, как все подростки, она терпеть не могла разговаривать со взрослыми. Она даже толком не знала, как меня называть.

– Да, мисс, э-э, Билли.

– Как твоя мама? А Грейс? Все хорошо?

Мне ужасно не хотелось взбираться по лестнице, даже если придется расстроить этого ребенка, заставив ее побеседовать со мной. Я нуждалась в передышке, мне тоже нужно было взять себя в руки.

– Ага… Ух, мне пора. Мама звонила, говорит, чай готов.

Винус явно возмутило упоминание ее сестры Грейс, известной в округе как Отвязная Грейс, одно из прошлых увлечений Натти.