Лена Элтанг - Каменные клены

Мама была еще жива, и Саша не верила в неблагоприятные события. Зато ее восхищала уютная разборчивость средневекового автора — перечисляя растения, он как будто разбрасывал их, принесенные из леса в крепко стянутом суровой ниткой пучке, по каменному столу на кухне, где еле теплился деревенский очаг. Он склонялся над ними, разбирал их быстрыми белыми пальцами на лепестки и стебли, отнимая корень или сердцевину цветка остро заточенным лезвием, издававшим решительный стук, от которого за дверью вздрагивала худосочная нелюбимая жена автора.

Ей-то он не хотел помочь, от ее болезни не было лекарства, мята погружала ее в сон, шиповник держал в недоумении, календула притупляла обиду, полынь отнимала надежду.

Есть трава, имя ей левуппа, собою мала, в день ея не найдешь, искать ея в ночи. Когда как встанешь поутру рано, умывайса с них — и тот человек кажетса пред всеми людьми, и честь велика ему от всех человек будет.

Ровное безмятежное тепло Хедды, ее свободные хлопковые платья и шлепанцы без каблуков, ее пахнущие табаком волосы и толстые белые ногти — все это казалось Саше на удивление некрасивым.

Саша и сама себе казалась некрасивой, но в ней хотя бы местами проступала мамина легкость, все остальное пропало, растворилось в отцовской крови, не смогло пересилить тяжелый подбородок Сонли и землистый цвет лица Сонли.

Младшая была похожа на мать, но не лицом, а — как котенок похож на кошку, она даже моллюсков и лавербред, красные водоросли, от вида которых у Саши сводило скулы, любила так же и воду пила прямо из пластиковой бутылки, ленясь потянуться за стаканом, и на велосипед запрыгивала так же неуклюже, высоко задирая правую ногу.

В детстве она была толстушкой, и Саша дразнила ее, повторяя, что Эдна напоминает ей тюленя, которого они вместе видели со скалы в Пембрукшир-парке, ленивого и сонного. Он лежал там с начала лета и ждал, что кто-нибудь придет его перевернуть — так сказала Саша, а Младшая поверила. Она всегда ей верила, вот удивительно.

Саша помнила этот день, отец и Хедда отправили их гулять по заросшей маргаритками тропе вдоль берега, а сами остались в Тенби, чтобы пройтись по лавочкам и позавтракать.

Саша спустилась к воде, чтобы пройтись по мокрому песку босиком, а Младшая не желала снимать новые туфли и капризничала, за это на обратном пути Саша пугала ее древними склепами, прячущимися в холмах Пресели. Младшая вцепилась ей в руку и зорко оглядывалась по сторонам, над ними сгущались здешние быстрые сумерки — перламутровая дымка того же невыразимого, почти отсутствующего цвета, что и створки ракушек на пляже. Сумерки сливались с ровным тяжелым блеском песка, понемногу скрывая от глаз пляжные кабинки и железные скамейки за пятьдесят пенсов в час, море осторожно отступало, обнажая белую полосу жемчужного мха и алые десны каррагена.

Они забыли о назначенном времени и опоздали почти на час, им тогда здорово влетело, особенно Саше.

я обокрал сашу в одиннадцать утра, а в пять вечера буду пить с ней чай в полупустом пансионе и следить глазами за полетом карандаша

теперь я отправляюсь на свидание с прю, назначенное в трилистнике, я иду туда вдоль берега, пряча лицо от северного ветра, сжимая в кармане плаща тетрадку, пахнущую земляной сыростью

тоже мне, июль! уже четыре дня солнце не показывалось целиком, только напоминание о нем, растопленное в теплой шафрановой мгле, медленно переливалось через зазубренные края холмов — мои вишгардские дни тоже переливаются из одного сосуда в другой, и в обоих сосудах непроглядные воды непонимания

как там у делеза: я мыслю в качестве идиота, я желаю как заратустра, я пляшу как дионис, я притязаю как влюбленный, последнее, пожалуй, отсечем! влюбиться в сашу — все равно что влюбиться в бригитту ирландскую, по прозванию огненная стрела , одна половина лица была у нее белой и гладкой, а вторая вся исполосована, и сколько ни ходи за ней, все норовит к тебе страшной щекой повернуться

зато какой лоб у саши, какой лоб, куда там кузнечной богине бригитг, такой лоб французы называют le front bombé , в нем гладкость означает лютость, а сияющая выпуклость — упрямство, мне приходилось и раньше встречаться с обладателями таких лбов, и я сразу настораживался, с первой минуты!

забавно, что в этой истории, не успела она начаться, я встретил двоих людей с совершенным le front bombé , и они, похоже, не упрямы и не люты