Роман Сенчин - Абсолютное соло

По вечерам Станислав Олегович запирался в своем кабинете и слушал виниловые пластинки, что без малого десять лет назад привез из города Беркли, штат Калифорния. Да, десять лет пролетело, десять лет, а пластинки, купленные в музыкальном магазинчике на Телеграф Авеню, не утратили ни грана качества… И ведь он приобретал их уже не новыми – пластинки (этот вышедший из моды винил) были свалены в кучу в углу магазинчика и стоили сущие центы, – а ведь вот как звучат, лучше любой новенькой с Апрельского завода «Мелодия»… Умеют в Соединенных Штатах создавать качественный продукт, на века, в прямом смысле слова, а их какие-то дикари… У-у!..

Душа Гаврилова требовала, умоляла начать новый алкогольный эксперимент, и только чудовищным напряжением воли ему удалось со своей душой справиться.

Не стоило терять время, он не имел права на слабость, ведь его ждала работа над основным трудом жизни – «Шариковы: 150 миллионов», или «Империя мелкой сволочи», или «Скотьё»… Бог с ним, с названием, главное – многосторонне и всеобъемлюще раскрыть неистребимую звериную сущность, тот вред, что на протяжении многих и многих веков принес человеческому обществу, духовной и материальной культуре низовой слой.

Пасмурный, сырой день ранней-ранней весны. По календарю так и вовсе февраль, но какие бы ни ударили в дальнейшем морозы, все же из воздуха больше не вытравить аромат ожившей природы.

Вот и очередная зима позади. И снова радуются московские воробьи, снова огорожены тротуары вдоль некоторых домов – есть опасность падения сосулек. Снова на газонах вытаивают трупики задавленных кошек и разный мусор, а дворники не торопятся убрать с глаз горожан и гостей столицы всю эту пакость.

Станислав Олегович поморщился, даже кашлянул, освобождая горло от рвотного спазма… Все чаще он ощущает позывы к тошноте и дикое раздражение, и вспоминается, вспоминается тот мартовский вечер девяносто девятого, когда к нему в кабинет явилось чудище, а на экране компьютера почти что само собой выскочило жуткое «KILL»… Неужели повторится приступ? Неужели Станиславу Олеговичу больше не засмеяться беззаботно, открыто, по-настоящему счастливо? Да и когда он в последний раз так смеялся?.. Хм, а зачем? Есть достойный повод, господа?

Нет, до беззаботного смеха еще далеко. Слишком многое отравляет жизнь.

Сегодня на лекции какой-то второкурсник (фамилии студентов Гаврилов давно не запоминал) вдруг решился спровоцировать его на спор. Станислав Олегович несколькими хлесткими фразами поставил нахала на место, хотя сам этот прецедент, голос с места без разрешения, встревание в речь лектора, наталкивает на тревожные мысли… Он отпечатал в памяти лицо наглеца – надо будет устроить ему веселый экзамен.

Ладно, хватит забивать голову пустяками, надо думать о книге. Проблем предостаточно. Например, стоит ли писать о спортсменах? Не о спорте как таковом, а именно – о спортсменах.

С юности у Гаврилова вызывали острое неприятие интервью, что брали у победителей и призеров. Особенно бесили лыжники – запыхавшиеся, очумелые, да и без того наверняка не способные связно выражать свои примитивные мысли, они, закончив гонку, лишь хихикали и повторяли: «Я счастлив! Опустошение… Я так счастлив!.. Ничего не понимаю». А когда журналист просил их поведать о своих впечатлениях от гонки, начинали махать руками и переходили совсем уж на сплошные междометия: «Ну, после первого круга, это, думаю, того… Думаю, нет, не пробьюсь. А потом так потихоньку, ну, стал набавлять».

Как вывел Станислав Олегович из своих многолетних наблюдений, среди профессиональных спортсменов людей, обладающих хотя бы мало-мальским интеллектом, – считаные единицы. В основном же какие-то полуроботы, даже при беглом визуальном знакомстве – пользуясь психиатрической терминологией, – дебилы… И вот стоит ли поднять эту тему, задать вопрос во всеуслышанье: кто представляет нашу страну на международной спортивной арене? Не стыдно ли?

Другая существенная проблема такая.

Бесспорно, облик Москвы меняется к лучшему, поднимаются, прямо на глазах вырастают новые, по-западному спроектированные здания, реставрируются памятники архитектуры. Но ведь горожанам эти процессы доставляют существенные неудобства. Мало что шум, треск отбойных молотков, опасно пятящиеся грузовики, так ведь еще строители шныряют по тротуарам в своих сальных спецовках, матерятся, пугают благопристойных прохожих грязными, небритыми, извините за выражение, рожами.