Ирен Немировски - Давид Гольдер

В тот вечер они ехали по горной дороге к Аскену. Заходящее солнце окрашивало деревенские домики в конфетный розовый цвет.

— Завтра меня «призовет под знамена» леди Ровенна… — сообщил Алек.

— Мерзкая злобная уродина! — с тихой яростью пробормотала Джойс.

— Нужно же чем-то жить. Когда мы поженимся, я буду спать только с молодыми красавицами. — Алек рассмеялся и нежно прикоснулся к ее изящному затылку. — Я хочу тебя, Джойс… Очень хочу, только тебя… сама знаешь…

— Конечно, знаю, — небрежно бросила девушка, торжествующе надув красивые губки, — еще бы мне не знать…

На землю опускалась темнота. Легкие вечерние облака отправлялись на ночлег в долины. Джойс остановилась у дверей гостиницы. Хозяйка открыла дверцу.

— Спальня с одной кроватью, мсье, мадам? — с улыбкой спросила она, взглянув на молодую пару.

Пол в комнате был из светлого дерева, у стены стояла широченная высокая кровать. Джойс с разбега кинулась на цветастое покрывало.

— Алек… Иди сюда…

Он наклонился и обнял ее.

Чуть позже Джойс жалобно прошептала:

— Смотри… комары…

Алек погасил свет. Ночь подкралась стремительно и неожиданно, пока они наслаждались друг другом. Под окнами, в маленьком, засаженном подсолнухами садике, раздалось журчание воды.

— По-моему, кто-то поставил охлаждаться белое вино! — У Алека весело заблестели глаза. — Я голоден и хочу выпить…

— Что мы будем есть?

— Я заказал раков и вино, но в остальном придется удовольствоваться дежурными блюдами. Ты не забыла, что у нас осталось пятьсот франков? За десять дней мы промотали пятьдесят тысяч. Если отец ничего тебе не пришлет…

— Этот человек позволил мне уехать без гроша в кармане!.. — со злостью в голосе воскликнула Джойс. — Никогда его не прощу… Если бы не старый Фишль…

— Что он попросил тебя сделать за свои пятьдесят тысяч? — неприятным тоном спросил Алек.

— Ничего! — воскликнула Джойс. — Клянусь тебе, совсем ничего!.. Меня начинает тошнить от одной только мысли о прикосновении его гадких ручонок! А вот ты, маленький негодяй, спишь за деньги со старухами вроде леди Ровенны!..

Она прикусила его рот острыми зубками и больно укусила.

Алек вскрикнул:

— Чертовка! Ты меня до крови покусала…

Она беззвучно рассмеялась.

— Ладно, идем…

Они спустились в сад, взяв с собой Джиля. За столиками никого не было, гостиница казалась пустой. Между деревьями, на все еще светлом небе, висела большая желтая луна. Джойс сняла крышку с дымящейся супницы и со стоном наслаждения втянула ноздрями аромат еды.

— Боже, как вкусно пахнет… Давай тарелку…

Она накладывала ему еду, и это выглядело так странно — накрашенное лицо, обнаженные руки, отброшенное на спину жемчужное ожерелье и половник! — что он рассмеялся.

— В чем дело?

— Так, ничего… Ты совсем не похожа на женщину…

— Конечно! Я юная прекрасная девушка… — Джойс скорчила забавную гримаску.

— Не могу вообразить тебя маленькой… Может, ты родилась с накрашенными глазами и кольцами на пальцах и сразу стала петь и танцевать? Умеешь резать хлеб? Хочу горбушку.

— Нет, а ты?

— Куда уж мне.

Призванная на помощь служанка нарезала ломтями золотистую буханку, прижимая ее к груди. Джойс равнодушно наблюдала за ней, откинув назад голову и томно вытянув руки.

— Я была очень красивой девочкой… Они лезли ко мне с ласками, надоедали…

— Кто это — «они»?

— Мужчины. Особенно старые, сам понимаешь…

Служанка забрала пустые тарелки и вернулась с миской раков, плававших в обжигающе-горячем, душистом и пряном бульоне. Они с аппетитом накинулись на еду. Джойс переборщила с перцем, и то и дело высовывала горящий огнем язык, чтобы остудить его. Алек осторожно разлил ледяное вино по запотевшим стаканам.

— Шампанского выпьем в номере, ночью, — пробормотала захмелевшая Джойс, поедая огромного рака. — Какое у них шампанское? Хочу очень сухого «Клико».

Она подняла зажатый в ладонях бокал:

— Смотри… вино и луна сегодня одного цвета… Золотого… да смотри же…

Они выпили из одного бокала: нежные юные рты пахли перцем и фруктами.

Они ели соте из цыпленка с оливками и стручковым перцем, запивая его терпким ароматным шамбертеном, а потом Алек заказал коньяк. Он наливал его в высокие бокалы, мешая с шампанским. Джойс пила наравне с любовником. За десертом она взяла Джиля на колени и мечтательно уставилась в небо, привычным жестом запустив пальцы в короткие золотистые локоны.