Дороти Мэкардл - Тайна «Утеса»

— Боюсь, что все не так просто, — вздохнула она. Потом засмеялась и продекламировала — она обожала переиначивать цитаты:

Смеясь, мы собрали вещи и стали карабкаться по скалистой дорожке. Наверху бесчинствовал ветер, сразу раздувший наши полотенца.

«Джудит права, — подумал я. — Жизнь в „Утесе“ деятельна, разнообразна и свободна; странно будет, если энергия и спокойствие живых не смогут заглушить печали умерших».

Работа над пьесой неслась во весь опор, и за три дня я вчерне набросал три акта. Мрачные страсти моей героини Барбары влекли действие все дальше, увлекая за собой и меня. Даже прискорбный факт, что в доме обитают привидения, который уже нельзя было отрицать, не мог оторвать меня от работы.

Снова до меня несколько раз доносились стенания, снова я лежал и прислушивался. Я убеждал себя, что это — отзвуки прошлого, и о современных, сиюминутных горестях они свидетельствуют Не больше, чем граммофонная пластинка. Не стану утверждать, что сам я верил этим уговорам, но все же они помогали. Я снова засыпал и в полузабытьи впитывал трагическое настроение, владевшее домом, чтобы использовать его в своей пьесе. К моему облегчению, Памела сказала, что ничего не слышала по ночам ни во вторник, ни в среду.

В четверг мне удалось ее порадовать. В тот вечер я окончательно уверовал в добротность моего замысла придумал конец и решил, что работу над пьесой стоит продолжать. Спустившись в гостиную, где Памела накрывала стол к обеду, я рассказал, над чем трудился все эти дни. Изложил содержание, но предварительно строго-настрого запретил ей давать волю воображению, ведь иначе она, того и гляди, похитит мой сюжет, расцветит его и выдаст за свой.

Памела обрадовалась сверх всякой меры.

— Я так и знала, что ты занялся чем-то другим ты же просто ожил! — воскликнула она. — Эта книга о цензуре висит на тебе мертвым грузом. Превосходно придумал! Ты только представь, что будет значить для тебя успех этой пьесы.

Я спросил, как она относится к тому, чтобы провести вечер в Бристоле. Пока у меня вырисовывались только характер главной героини и сама интрига, но остальные персонажи все еще были довольно туманны. На роль Барбары я имел в виду Уэнди, поэтому мне показалось, что уместно познакомиться со спектаклями их труппы и уж тогда заниматься другими действующими лицами. Ведь личность актера, без сомнения, может чрезвычайно помочь драматургу в создании характера. На этой неделе театр как раз дает «Смерть уходит в отпуск», а нам обоим хотелось посмотреть эту пьесу.

— Я бы поехала! Давай завтра и отправимся, — предложила Памела.

— К завтрашнему дню мне нужно закончить две статьи. Как насчет субботы?

— У меня теннис с доктором Скоттом! Приглашает уже в третий раз, но я ему откажу.

— А Стелла придет к чаю в понедельник, так ведь?

— Да.

— Если мы выедем в субботу пораньше, я успею посмотреть представление дважды. Ладно, так и сделаем. А, кстати, как быть с Лиззи? Она согласится остаться здесь на ночь одна?

Когда мы изложили Лиззи свои планы, она посмотрела на нас с сомнением. Поджав губы, она с необыкновенной тщательностью расставляла на столе кофейные чашки.

— Вы ведь собирались в воскресенье ужинать на ферме? — спросила Памела. — Может быть, вы переночуете там в субботу?

— Чтобы они вообразили, будто запугали меня своими привидениями?

Ясно было, что в душе у Лиззи происходит борьба. Ей ужасно хотелось похвастаться за столом у Джессепов, что она ночевала в доме одна; а если еще при этом будет что рассказать. Однако Лиззи колебалась.

— Что ж, — сказала она наконец, — если бы в доме водились привидения, мы бы их уже увидели. Ладно, останусь. Уезжайте и развлекайтесь, хотя вы здесь так недавно, рановато вам рваться прочь.

— Дела, Лиззи. Серьезные, важные дела, — заверил я ее.

— Уж куда там, — сухо ответила она. — У вас же не работа, а одно баловство.

Я вздохнул.

— Рабочий люд не желает признавать писателей, — пожаловался я Памеле, когда Лиззи удалилась. — В один прекрасный день нас заставят взяться за метлу.

Но Памела была озабочена.

— Мы обманули ее, Родди. Я думаю, ей и впрямь лучше переночевать на ферме.

— По-моему, пусть решает сама. Держу пари, с ней ничего не случится, — ответил я уверенно.