Джеймс Миченер - Источник

На следующий день начались долгие дебаты, которые должны были определить характер государства, боровшегося за свое право появиться на свет. Начало им было положено тем, что Илане Хакохен и Исидору Готтесману отвели для жилья маленький домик рядом с исторической сапожной мастерской, где когда-то работал ребе Заки Мученик. Жители Цфата берегли ее, и по традиции этот дом предназначался для раввина. В 1948 году, когда арабско-еврейский конфликт близился к своему апогею, он был занят ребе из Воджа.

Идишское слово «ребе» первоначально означало учителя начальных классов, который на иврите вел обучение религии в польских и русских местечках; но позже оно стало относиться только к тем одаренным раввинам, которые имели дело с традициями ребе Абулафиа из Цфата: мистические, полные харизмы лидеры и вдохновенные цадики восточноевропейского хасидизма, те уникальные раввины, которые собирали вокруг себя преданных последователей. Встретившись, двое из них говорили: «Мой ребе может снести горы своей мудростью». – «Да, а вот мой ребе может излечить любую болезнь на свете». Евреи Воджа говорили: «Наш ребе понимает Талмуд лучше всех в мире. Он – тот источник, который, не проливая ни капли, поит нас водой».

Даже когда он был еще совсем молодым человеком в Водже, не подлежало сомнению, что он предназначен для святой жизни, и среди евреев России и Польши разнесся слух, что наконец-то найден достойный наследник великому ребе из Воджа, который погиб мученической смертью во время погрома 1875 года. Внимательные голубые глаза этого молодого человека, казалось, проникали в самую суть проблем, мучающих простых смертных, и он обрел широкую известность как Ицик, маленький Ицхак. В двадцать четыре года он решительно осудил самого богатого еврея Воджа за его скупость, которая противоречила Талмуду, и единственно его энергия позволила организовать массовый исход его последователей в Цфат. Как бы ни было трудно вернуть эти семьдесят человек в Эрец Израиль, тридцать лет спустя большинство евреев, которые не последовали за ним, нашли свою смерть в газовых камерах Освенцима.

В Цфате ребе Ицик основал новое пристанище для своих сторонников. На узких улочках они обнаружили брошенные строения, которые, перестроив, превратили в чистые жилища. Живя на пожертвования, поступающие из Америки, они обосновались в одной из древних ашкеназских синагог – она не была крепкой и надежной синагогой ребе Йом Това Гаддиеля, но тоже служила надежным убежищем, и спустя годы при всей своей скромности бытия стала процветать. Их называли «воджерские евреи», и, хотя часть молодых людей перебиралась в более оживленные места, приверженцы ребе продолжали составлять группу из примерно шестидесяти человек, полных решимости почитать Господа в соответствии с Торой, как ее истолковывал их воджерский ребе.

Его теология была проста. Он верил буквально в каждое слово великих заповедей Моисея, Учителя нашего: «Слушай, о Израиль, постановления и законы, которые я изреку сегодня в уши ваши… Не добавляй ни слова к повелениям моим и не умаляй их, ибо я повелеваю вам следовать заповедям Господа нашего так, как я приказываю вам». Для ребе Ицика эта заповедь была прозрачной, ясной и всеобщей. Она значила именно то, что было в ней сказано. Евреи должны блюсти закон в том виде, в каком он был вручен Моисею самим Богом. Закон был запечатлен в Торе, которая содержала 613 точных указаний, начиная от первых высоких слов в Книге Бытия «Плодитесь и размножайтесь» и до последней трагической заповеди Моисея, Учителя нашего, когда он лежал, умирая в виду Земли обетованной: «Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь». Между этим величием и трагедийностью и лежали все законы, потребные человеку, перечисленные в Левите, повторенные в Числах и окончательно собранные во Второзаконии. Законы эти ребе Ицик знал наизусть, и каждое слово их было для него свято. «И если странник временно обоснуется в твоей земле, не досаждай ему». «Если человек дал обет из обетов Господу или принес клятву связать с ним свою душу, он не нарушит свое слово и действовать должен в соответствии с тем, что произнесли его уста».

По этим законам Торы человек и должен был строить свою жизнь. И рождению и смерти его предписывались свои ритуалы. Его любовь к женщине оберегалась разумными предосторожностями; подробно излагались его отношения с сыном, со своим делом и своим царем. Ребе Ицик не сомневался, что евреи должны жить в полном соответствии с этими законами, и он собрал вокруг себя общину из шестидесяти человек, готовых вести такой образ жизни.