Он наконец решился позвонить тому шеф-повару из Нью-Йорка.
С самого раннего утра Кит обходил окрестности пляжа. Он нашел несколько маленьких рыбачьих лодок, пару пластмассовых байдарок и покинутый лагерь, во дворе которого к дереву было приставлено с десяток красных каноэ.
Поскольку в его распоряжении не имелось навесного мотора, он решил, что каноэ — лучший выбор для долгого путешествия.
Кит проглотил очередную таблетку «экстази» — он хотел продлить кайф — и отправился в город за припасами. Утро предстало во всей своей красе. Солнце поднималось над океаном, горячее и сияющее, словно с рекламного плаката блинчиков. Широко раскинулась океанская лазурь, такая глубокая и трепещущая, что казалась живой. Лучшего описания Кит не сумел придумать: «одухотворенная лазурь».
Он с изумлением созерцал, как деревья просыпались от света. Казалось, он видел даже, как происходит фотосинтез. Или, возможно, то была просто аура деревьев. Птицы тоже ее видели. Кит слышал, как они пели об этом.
Он остановился в небольшой забегаловке и проглотил солидную груду жареного мяса, яиц всмятку, макаронный салат, густо сдобренный майонезом, и белый рис с подливкой, запивая все кофе, вкус которого походил на воду из посудомоечной машины. Хотя текстура еды напоминала ему расплавленный китовый жир, вкусовые качества оказались неплохими, масло и жир наполнили организм приятной сытостью, утрамбовавшись в желудке, как кварта шпаклевки. Кит ощутил приток свежих сил. А силы ему пригодятся, потому что у него есть дело. Дельфины ждут.
Вот уже в тысячу семьсот девяносто четвертый раз в своей жизни Чад проснулся с чувством вины. Хотя цифра была примерной, так как он никогда не считал. Вчера у него состоялся долгий обед со смазливым кубинцем — в конечном счете тот ушел около трех ночи, — так что Чад не нашел времени навестить Фрэнсиса в больнице. Или позвонить. Или послать цветы. Или хотя бы подумать о нем.
Поэтому он сейчас и лежал в постели, охваченный приступом вины. Чад стал размышлять о том, что, возможно, в их отношениях что-то функционировало неправильно, слегка не работало. Он не должен постоянно чувствовать себя провинившимся, разве не так? Чад пообещал себе, что непременно обсудит этот вопрос со своим психоаналитиком, когда вернется домой. Ему совсем не нравилось чувствовать себя кругом виноватым.
Через несколько минут активного прокручивания в голове вина превратилась в негодование. Как только Чад выпил чашку кофе и принялся просматривать электронную почту, негодование сменилось злостью. Какого черта он тратит здесь впустую свое время? Почему Фрэнсис не может сам о себе позаботиться? Ему, Чаду, необходимо провернуть несколько важнейших дел. Руководство студии желает знать, что он думает о сценарии для нового боевика: самые опасные преступники, разыскиваемые Интерполом, объединяются и захватывают Лувр. Чад возлагал большие надежды на этот сценарий. Прежде всего действие происходило в нескольких странах — они могли пригласить для участия заграничных звезд и снять умопомрачительные заморские виды. К тому же фильм обещал стать высокохудожественным. Кто откажется посмотреть на смерть героя, застреленного и испускающего дух рядом с микеланджеловской скульптурой «Пьета»? Только подумайте! Это же классика. Чаду очень понравилась одна строчка в сценарии, когда Дитер, специалист по метанию ножей из Гамбурга, говорит: «Пришло время стереть ухмылку с лица этой сучки» — и разрезает губы Моны Лизы одним из острых как бритва сюрикенов.
Каждая сцена почти кричала о том, что фильм ждет успех, а значит, предстояло много работы. А также пора вспомнить о десятках встреч, которые пришлось перенести на другое время. Посиделки с горячими молодыми режиссерами, обеды с неизвестными писателями, о которых все вскоре будут говорить, и выпивки с их агентами. Чад разозлился: где-то жизнь била ключом, а он вынужден торчать здесь.
Внезапно его осенило: Фрэнсис был обузой. Словно большой мертвый груз, который Чаду приходится таскать с собой повсюду, куда бы он ни пошел. Само собой, он умен, забавен и к тому же присматривал за собаками, пока Чад работал, хотя всегда можно нанять кого-нибудь. Выгульщику собак наплевать, кого ты трахаешь. Домоправительница и не заикнется, что ему не мешало бы сократить количество выпитых бокалов мартини. Разве садовник станет сидеть дома с надутыми губами только потому, что хозяин не смог поехать с ним в Канны? Ответ напрашивался сам собой. Чаду не верилось, что он не понял этого раньше. Кому нужны все эти передряги, страдания и трудности, возникающие при серьезных отношениях с другим человеком? Это просто пережитки Старого Света. Ничего прогрессивного. Если бы Чад оставил у себя веете деньги, которые платил психоаналитику, когда тот помогал ему разбираться в его отношениях с миром, то он запросто мог бы нанять личного повара. Ну почему он не подумал об этом раньше? Лучше иметь прислугу, чем постоянного партнера.
Читать дальше