Марк Фрейдкин - Опыты

А оно, между тем, приближается к концу. Мне осталось только рассказать, как зимой 1985 года, когда на моем многострадальном афедроне самопроизвольно образовалась не то флегмона, не то что-то еще в этом роде, судьба вновь привела меня в отделение гнойной хирургии, правда, уже не 81-й больницы, а все той же 3-й больницы МПС. Впрочем, особой разницы между этими двумя отделениями я не заметил. Разве что в ведомственной больнице персонал был все-таки малость пообтесанней. Во всяком случае тот молодой хирург, который под местным и довольно слабым обезболиванием вырезал у меня из задницы хороший кусок мяса величиной с ладонь, не только не позволял себе нецензурных выражений, но и в процессе операции беседовал со мной о ренессансе традиций плутовского романа в современной западной литературе, весьма к месту поминая Феликса Круля и Теофила Норта. Причем эта тема, очевидно, настолько его увлекла, что он забыл вставить мне в рану ватные тампоны или вставил их не слишком удачно — так что среди ночи (операция по традиции проводилась поздно вечером) я внезапно проснулся с давно забытым ощущением времен раннего детства, когда со стыдом обнаруживаешь себя лежащим в совершенно мокрой постели. Тем более спросонок и в темноте я не сразу определил, что это была кровь, а не что-то другое. Установив этот факт, я встал, чтобы сходить за дежурной медсестрой, однако, сделав несколько шагов, я потерял сознание, как мне объяснили потом, от потери крови. Громкий звук моего падения разбудил одного из моих соседей по палате, и он оказал мне необходимую помощь.

Мой спаситель оказался на редкость интересным собеседником. Его звали Сашей, и он был, по его словам, капитаном «зеленых беретов» в отставке и проходил службу преимущественно в Афганистане и на Ближнем Востоке. Он очень любил поговорить о своем боевом прошлом и рассказывал при этом такие невероятные вещи, что я буквально не знал, верить ему или нет. Впрочем, его стать, военная выправка и неплохое знание географии тех мест наводили на мысль, что если он и врет, то не все. Однако судите сами. Для начала в доверительной беседе Саша сообщил мне, что первая волна наших десантников, штурмовавших дворец Амина, была в полном составе расстреляна второй волной, а вторая, в свою очередь, выборочно расстреляна третьей. Правда, сам он в этом не участвовал, но доподлинно знает это по рассказам коллег и очевидцев. А его полк прилетел в Афганистан несколько позже и вообще пробыл там недолго, поскольку вскоре был переведен в Сирию и расквартирован неподалеку от Дамаска. Оттуда их небольшими группами регулярно забрасывали на оккупированную территорию Ливана, где они под видом военных формирований ООП или просто ливанских патриотов проводили всевозможные диверсии и террористические акты. В подтверждение своих слов Саша довольно бегло говорил на каком-то языке явно восточного происхождения, но на каком именно, я, не будучи специалистом в этом вопросе, установить, конечно, не мог. Кроме того, он демонстрировал мне весьма приличный шрам на плече, оставшийся, как он сказал, от ножевого ранения, полученного во время стычки на окраине Бейрута с боевиками из организации «Хезболлах».

Но все эти косвенные доказательства не могли, разумеется, заставить меня безоговорочно принять на веру Сашины рассказы — уж больно односторонний и политически тенденциозный характер носила вся его информация. Пожалуй, наиболее достоверным из его многочисленных сюжетов была история о том, как он, собственно, оказался в 3-й больнице МПС. По его словам, он, получив отпуск, поехал навестить старушку-мать в какую-то глухую деревушку в Воронежской области. Там он пошел на охоту и во время охоты полез на дерево доставать подстреленную им птицу, которая застряла в ветвях. Когда он был уже достаточно высоко, под ним обломился сук, и Саша полетел вниз, причем в процессе падения его ружье самопроизвольно выстрелило, да так неудачно, что весь заряд дроби пришелся Саше в колено. После этого ранения Сашу комиссовали из армии вчистую, но дело, к сожалению, этим не ограничилось. Во время операции, сделанной где-то на периферии, ему занесли инфекцию в костную жидкость, и у него стала нагнаиваться полость кости. А чуть ли ни единственный в стране специалист по этому заболеванию работал как раз в 3-й больнице МПС, и Сашу по направлению из военного госпиталя им. Бурденко перевели сюда.

Вообще, как я заметил еще по первому своему пребыванию в 3-й больнице МПС, здесь действительно лежали в основном не москвичи, а приезжие железнодорожники со всех концов страны. Что же касается меня, то читателю, знакомому с моими «Воспоминаниями еврея-грузчика», известно, что я долгое время работал в системе Министерства путей сообщения и имел все основания пользоваться услугами этого ведомственного лечебного заведения.