Елена Котова - Легко!

– Алло!

– Привет, это Джон. Как ты?

Анна почувствовала только, что ничего не почувствовала.

– Нормально, дома работаю.

– Ты очень занята?

Они поболтали несколько минут, Джон старался, чтоб его голос звучал как можно более раскованно, как будто ничего и не произошло. Анна не видела причин, почему ей следовало бы сказать что-то типа: «Забудь мой номер и больше никогда не звони». Неэлегантно. Банально. Удивительно, насколько ей было легко… Сердце не колотилось, мурашки не бегали. Так, обычный трёп…

– Я посмотрел анонсы театров. Как насчет того, чтобы на следующей неделе пойти в Королевскую оперу на «Мадам Баттерфляй»? Театр, потом ужин в Ковент-Гарден?

– Звучит прекрасно. Жаль только, что мне надо в Москву на следующей неделе. Но спасибо за приглашение. Если это все, можно я доделаю отчет? У меня завтра дедлайн.

Первый месяц после их расставания Джон чувствовал себя почти прекрасно. Он скучал по Анне, но гораздо больше наслаждался покоем в семье, тем, что больше не надо врать и выкручиваться. К нему вернулось чувство сбалансированности, стабильности жизни. Это походило на праздник. Он вообще не понимал, как мог так долго жить подругому.

Одри была к нему ласкова. Она победила и не хотела наказывать его за то, что нашкодил. Она хотела, чтобы ему было уютно и он на всю жизнь запомнил, где его место. Тем более Рождество, Новый год, гости, гольф и прочее. Всё, как всегда. Они поехали к друзьям в Сэнт-Эндрюс и гуляли по берегу моря, вдыхая его запах. Джон время от времени думал об Анне, но мысли не были мучительны. Он просто думал о чем-то красивом, о прелестной игрушке, чье тело он так любил держать в руках…

Спустя месяц он продолжал думать об Анне, о некогда прелестной игрушке, чье тело… Она что, все еще занимала место в его жизни? Эта мысль смущала, как-то покалывала. Нет, он никогда не потеряет Одри. И вообще, все начинать сначала – идиотизм, опять эти секретные свидания, звонки из сада, жизнь на разрыв между работой и двумя женщинами. У него только все встало на свои места. Джон снова наслаждался работой после того, как Джулия уехала в Сан-Франциско, дома – гармония. Но мысли об Анне и примешивающаяся к ним грусть не оставляли.

«Как же получилось, что я отпустил ее, потерял? Ведь это была такая дивная игрушка, во всем было столько радости». Джон не знал, что именно он хотел бы от Анны. Просто, наверное, видеть ее время от времени. Не часто. Так, легко… О’кей, не получилось в первый раз. Это была его вина. Он дал отношениям зайти слишком далеко. Но это же не значит, что второй раз он станет повторять те же ошибки? Если всё – в первую очередь собственные чувства – держать под контролем и всему отводить свое место. Может, попробовать? Опера. Не его стиль. Но, по крайней мере, сильная заявка о том, что действительно приложил старания.

Джон не думал, что так расстроится, когда Анна отказалась встретиться. Он же не рассчитывал, что она вот так и сидит дома в ожидании, когда он ей позвонит и позовет в оперу. Ясное дело, у нее своя жизнь, командировка в Москву. Что тут обижаться? На следующий день он послал ей совершенно идиотский текст: «Хорошо было вчера услышать твой голос. Желаю хорошего полета и удачи. Д.». И пожалел в ту же минуту, когда нажал на клавишу «Отправить». Она поймет, что ему больно. Что ему теперь делать? Забыть? Или как-нибудь всё же еще раз попробовать?

Анна улетела в Москву, работала неделю, потом наступило Восьмое марта, и она застряла. Сначала Женька потащил всех в ночной клуб. София была, как всегда, прелестна. Марк опять с новой девушкой, но в тот день в Москву приехала по делам Наташа, его бывшая жена, от которой Анна всегда была просто без ума. В основном из-за Наташи она потащилась на эту вечеринку. Наташа была красавицей и умницей. Она вышла снова замуж за какого-то богатого то ли кинорежиссера, то ли продюсера, то ли рекламного деятеля. В общем, что-то богемное. Теперь Наташа жила на Лонг-Айленде, вела светский образ жизни, чего ей всегда хотелось больше всего в жизни, держала собственную галерею, но не так чтобы очень удачно. Они с Анной весь вечер проболтали про Лонг-Айленд. Наташа нахваливала свой Саг Харбор на заливе, а Анна ничего, кроме открытого океана, не признавала и рассказывала, какие необыкновенные закаты на оконечности ее любимого Монтока. Пили до трех ночи, Анна и девчонки, как в старые добрые времена, бегали в туалет и с помощью кредитных карточек, сидя на унитазе, делали тоненькие дорожки.