Чарльз Буковски - Женщины

Кэсси уселась, открыла вино и налила нам обоим.

– Мы как бы встретились с тобой неким образом в нашу последнюю встречу, мы где-то соприкоснулись. Я не хотела, чтобы это ушло, – сказала она.

– Мне было в кайф, – сказал я.

– Хочешь апера?

– Давай, – согласился я.

Она вынесла две. «Черная шапочка». Лучше не бывает. Я отправил свою внутрь вместе с вином.

– У меня – лучший дилер в городе. Слишком с меня не дерет, – сказала она.

– Хорошо.

– Ты когда-нибудь зависал? – спросила она.

– Было время – пробовал кокаин, но отходняков не переваривал. Боялся заходить в кухню на следующий день, потому что там лежал нож. Кроме того, пятьдесят – семьдесят пять баксов в день – это для меня слишком.

– У меня есть кокс.

– Я пас.

Она налила еще вина.

Не знаю почему, но с каждой новой женщиной все казалось как в первый раз, почти как будто я прежде никогда с женщиной не был. Я поцеловал Кэсси. Целуя, я запустил руки в массу ее длинных волос.

– Музыки хочешь?

– Да нет, не надо.

– Ты же знаком с Ди Ди Бронсон, да? – спросила Кэсси.

– Да, мы расстались.

– Слышал, что с ней произошло?

– Нет.

– Сначала она потеряла работу, потом поехала в Мексику. Познакомилась с тореадором на пенсии. Тореадор избил ее до полусмерти и отобрал все сбережения, семь тысяч долларов.

– Бедная Ди Ди: сначала – я, потом – вот такое.

Кэсси встала. Я смотрел, как она идет по комнате. Ее задница шевелилась и мерцала под узким зеленым платьем. Она вернулась с бумагой и травой. Забила косяк.

– Потом она попала в аварию.

– Она никогда не умела водить машину. Ты ее хорошо знаешь?

– Нет. Но разговоры-то ходят в наших кругах.

– Просто жить, пока не умрешь, – уже тяжелая работа, – сказал я.

Кэсси передала мне косяк.

– У тебя-то самого жизнь, кажется, упорядоченная, – сказала она.

– В самом деле?

– Ну, ты не наезжаешь, не пытаешься произвести впечатление, как некоторые мужики. Да и сам по себе, похоже, человек веселый.

– Мне нравятся твоя задница и твои волосы, – сказал я. – И твои губы, и глаза, и вино твое, и твоя квартира, и косяки. Но во мне порядка – никакого.

– Ты много пишешь о женщинах.

– Я знаю. Самому иногда интересно, о чем буду писать потом.

– Может, это никогда не кончится.

– Все кончается.

– Оставь покурить.

– Конечно, Кэсси.

Она дернула, потом я ее поцеловал. Отогнул ей голову назад за волосы. Насильно раскрыл ей губы. Долгий был поцелуй. Потом я ее отпустил.

– Тебе так нравится, правда? – спросила она.

– Для меня это интимнее и сексуальнее, чем ебаться.

– Пожалуй, ты прав, – сказала она.

Мы курили и пили несколько часов, затем отправились в постель. Мы целовались и играли. Я был хорош, тверд и гладил ее хорошо, но через десять минут уже знал, что ничего не выйдет. Снова перепил. Я начал потеть и напрягаться. Еще несколько раз я дернулся в ней и скатился.

– Прости меня, Кэсси…

Я наблюдал, как ее голова опускается к моему херу. Он был по-прежнему тверд. Она стала его лизать. На кровать запрыгнул пес, и я скинул его пинком. Я смотрел, как Кэсси лижет мой хуй. В окно проникал лунный свет, и я видел ее отчетливо. Она взяла кончик и стала просто его покусывать. Неожиданно заглотила целиком и заработала хорошо, пробегая языком вверх и вниз по всей длине, сося его. Божественно.

Я дотянулся и схватил ее за волосы одной рукой – и поднял всю их массу высоко над ее головой, все эти волосы, пока она сосала мой хуй. Это длилось долго, но я наконец почувствовал, что готов кончить. Она тоже поняла и удвоила усилия. Я начал похныкивать и слышал, как большая собака поскуливает на ковре вместе со мной. Мне нравилось. Я держался как мог долго, продлевая удовольствие. Затем, по-прежнему держа и лаская ее волосы, взорвался ей прямо в рот.

Когда я проснулся наутро, Кэсси одевалась.

– Все в порядке, – сказала она, – можешь остаться. Только обязательно запри дверь, когда будешь уходить.

– Ладно.

После ее ухода я принял душ. Потом нашел в холодильнике пиво, хорошенько хлебнул, оделся, попрощался с Элтоном, убедился, что дверь за мной закрылась, влез в «фольксваген» и поехал домой.

Три или четыре дня спустя я нашел записку Дебры и позвонил. Дебра сказала:

– Приезжай, – объяснила, как добраться до Плайя-дель-Рэй, и я поехал.

Она снимала маленький дом с передним двориком. Я заехал прямо в этот дворик, вылез из машины и постучал, затем позвонил. У нее был такой звонок с двумя нотами. Дебра открыла дверь. Она не изменилась – с тем же громадным напомаженным ртом, короткой стрижкой, яркими серьгами, в духах, и с лица не сходит эта широченная улыбка.