Чарльз Буковски - Женщины

Мы дожидались ее багажа в баре. Сесилия не пила. Она заказала апельсиновый сок.

– Я обожаю аэропорты и пассажиров, а ты?

– Нет.

– Но люди же такие интересные.

– У них просто больше денег, чем у тех, кто ездит поездом или автобусом.

– На пути сюда мы пролетали Большой Каньон.

– Да, он по дороге.

– У этих официанток юбки такие коротенькие! Смотри, даже трусики выглядывают.

– Хорошие чаевые. Они все живут в хороших домах и водят «эм-джи».

– А в самолете все такие милые! Со мной рядом мужчина сидел, так он даже предлагал купить мне выпить.

– Пошли багаж заберем.

– Р. А. позвонил и сказал, что получил твое предисловие к «Избранным стихам» Билла. Он прочел мне кое-что по телефону. Это прекрасно. Я хочу сказать тебе спасибо.

– Не стоит.

– Я не знаю, как тебя отблагодарить.

– Ты уверена, что не хочешь выпить?

– Я редко пью. Может, попозже.

– Что ты предпочитаешь? Я достану, когда до дому доедем. Я хочу, чтоб тебе было удобно, чтобы ты расслабилась.

– Я уверена, что Билл на нас сейчас смотрит сверху – и что он счастлив.

– Ты так думаешь?

– Да! Мы получили багаж и пошли к стоянке.

В тот вечер мне удалось влить в Сесилию 2 или 3 стакана. Она забылась и высоко задрала одну ногу на другую: я углядел кусочек хорошей тяжелой ляжки. Прочная. Корова, а не женщина, коровьи груди, коровьи глаза. Многое могла выдержать. У Кизинга был хороший глазомер.

Она была против того, что убивали животных, она не ела мяса. Пожалуй, мяса в ней и так хватало. Все прекрасно, рассказывала она, в мире есть красота, и нам нужно лишь протянуть руку и ее коснуться: вся она будет наша.

– Ты права, Сесилия, – сказал я. – Выпей еще.

– У меня уже в голове шумит.

– Ну так и что с того, пускай пошумит.

Сесилия вновь закинула одну ногу на другую, и ее бедра сверкнули. Сверкнули очень-очень высоко.

Билл, теперь они тебе ни к чему. Ты был хорошим поэтом, Билл, но какого черта – оставил ты за собой больше, чем свои труды. И у твоих трудов никогда не было таких ляжек.

Сесилия выпила еще, затем прекратила. Я продолжал.

Откуда появляются женщины? Запас их неистощим. Каждая – особенная, разная. У них письки разные, поцелуи разные, груди разные, но мужику в одиночку столько не выпить: их слишком много, они закидывают ногу на ногу, сводя мужиков с ума. Что за пиршество!

– Я хочу съездить на пляж. Отвезешь меня на пляж, Хэнк? – спросила Сесилия.

– Сегодня?

– Нет, не сегодня. Но как-нибудь до того, как я уеду.

– Ладно.

Сесилия говорила о том, как угнетают американских индейцев. Потом рассказала, что пишет, но никогда никому не показывала, просто держит в тетрадке. Билл ободрял и помогал ей кое с чем. Она помогала Биллу закончить университет. Разумеется, солдатские льготы тоже не мешали. И всегда был кодеин, Билл вечно торчал на кодеине. Она вновь и вновь грозилась уйти от него, но это не помогало. А теперь…

– Выпей, Сесилия, – сказал я. – Поможет забыть.

Я налил ей в высокий стакан.

– Ох, да я не смогу все это выпить!

– Задери ногу повыше. Дай мне рассмотреть твои ноги.

– Билл со мною никогда так не разговаривал.

Я пил. Сесилия говорила. Через некоторое время я перестал слушать. Полночь пришла и ушла.

– Слушай, Сесилия, давай спать. Я набомбился. Я зашел в спальню и разделся, залез под одеяло.

Я слышал, как она прошла мимо и скрылась в ванной. Я выключил лампу у кровати. Вскоре Сесилия вышла, и я почувствовал, как она легла на другой край.

– Спокойной ночи, Сесилия, – сказал я.

Я притянул ее к себе. Она была нага. Боже, подумал я. Мы поцеловались. Целовалась она очень хорошо. Поцелуй был долгий, жаркий. Мы перестали.

– Сесилия?

– Что?

– Я трахну тебя как-нибудь в другой раз. Я откатился и уснул.

В гости зашли Бобби и Вэлери, и я всех познакомил.

– Мы с Вэлери уйдем в отпуск и снимем комнаты у моря на Манхэттен-Бич, – сказал Бобби. – Чего б вам, ребятки, не присоединиться? Можем напополам платить. Там две спальни.

– Нет, Бобби, это вряд ли.

– О, Хэнк, ну пожалуйста! – взмолилась Сесилия. – Я обожаю океан! Хэнк, если мы поедем, я даже с тобой выпью. Честное слово!

– Ну ладно, Сесилия.

– Прекрасно, – сказал Бобби. – Мы уезжаем сегодня вечером. Заедем за вами, парни, часиков в шесть. Поужинаем вместе.

– Вот это было бы здорово, – отозвалась Сесилия.

– С Хэнком весело есть, – сказала Вэлери. – Последний раз мы с ним зашли в такое шикарное место, и он сразу же заявил главному официанту: «Мне и моим друзьям рубленой капусты и жареной картошки! И по двойной порции каждому, и не вздумай нам тут напитки разбавлять, а то без ливреи и галстука останешься».