Сандро Веронези - Спокойный хаос

— Мальчишки, пойдемте смотреть на комету…

Лето. Воздух напоен самыми разными ароматами, когда идешь вдоль стен Ардеатины, кажется, что гуляешь на природе за городом. Термы Каракалла, Чирко Массимо. У отца на ногах белые туфли, они светятся в темноте. Что это была за комета? Или это было затмение Луны?

— Мальчишки, пойдемте смотреть затмение…

— Пьетро!

Кто меня зовет? Смотрю направо, налево: никого нет.

— Я здесь!

О, « Ярис » темно-синего цвета, припаркованный во втором ряду неподалеку от сквера, мигает мне фарами, — мигать фарами, кажется, означает приглашение подойти. Из окошка показать голова: это мать Бенедетты. Что ей от меня надо? Ничего не поделаешь, надо идти туда… Проблема в том, что снова потеплело, а здесь, в тени, мне было так хорошо. Происходит очень странная вещь: осень началась внезапно две недели назад — дождь, ветер, холод, — а потом погода улучшилась, и снова установились по-летнему теплые деньки. С каждым днем температура воздуха поднимается, так бывает в начале мая, а небо, очищенное дождями, покрывает вуаль, легкая и прозрачная, как марля в один слой. И солнце жарит, как ненормальное…

Мать Бенедетты мне улыбается, у меня такое впечатление, что ее мелкие, белоснежные зубы само воплощение здоровья. Она сидит за рулем машины, работает мотор, в руке какой-то листок.

— Прости, — извиняется она. — Знаешь, я с таким трудом втиснулась сюда, что мне уже не выбраться. Я забыла отдать тебе вот это.

Листовка. Цикл бесед: 5 встреч «Родители вместе», по вторникам, в 21 час…»

— Это ассоциация родителей, все толковые, грамотные люди. Время от времени и я забегаю на их собрания. Они организовывают встречи, семинары, обучающие курсы. Вот я и подумала, что тема сегодняшней беседы может тебя заинтересовать.

Потом ее внимание привлекла моя собака — она прыгает и путается у меня между ног — и ее обнаженная, все еще сохранившая загар рука, высовывается из окошка машины.

— Дилан! Красавец!

Дилан встает на задние лапы, радостно приветствует ее, но очень скоро она его разочаровывает, пожаловав ему скупую ласку, — быстрое, небрежное движение руки, потрепавшей его по голове, на самом деле было только промежуточной остановкой на пути к листовке, и ее указательный палец приземляется на нужной строчке.

— Вот эта, видишь?

Тут у нее зазвонил мобильный, она отвечает, сделав мне извиняющуюся гримасу, говорит по телефону, а я между тем читаю то, что она мне показала: «Дедушка и бабушка: помощники или проблема? Беседу ведут психологи-педагоги Глория Авуэло и Николетта Сков». Эта тема меня интересует меньше всего, хотя бы еще и потому, что кроме моего отца, дедушки Клаудии, который живет в замкнутом, созданном им самим мирке, отставшем от нашего времени, по крайней мере, века на два, все ее бабушки и дедушки уже умерли. Однако потом я заметил, что мать Бенедетты ошиблась: ее палец ткнул в строчку с названием встречи, которая состоится в будущем месяце. Тема сегодняшней беседы на одну строчку выше: «Начнем с конца: как разговаривать о смерти со своими детьми. Беседу ведет психотерапевт, последовательница школы Гордона [42] Олпорт, Гордон Уиллард (1897–1967), американский психолог, создатель теории «функциональной автономии», широко известны его работы по теории личности и социальной психологии. , Мануэла Солвай Грассетти». Я отрываю глаза от листовки и смотрю на мать Бенедетты.

— …послушай, я за рулем, — говорит кому-то она, — как только буду дома, я тебе перезвоню.

Она бросает на меня лукавый взгляд, и я поневоле становлюсь сообщником ее лжи, молчит несколько секунд, затем прощается и выключает телефон.

— Прости, — говорит она и делает паузу, резко встряхивая головой, будто хочет избавиться от мертвых волос, потом улыбается: — Тебе это интересует, да?

— Наверное, да.

— Послушай, сейчас я очень спешу и хотела бы только сказать, что, если ты решишь пойти туда, то можешь оставить Клаудию с нами, может быть, она даже захочет переночевать у нас. Это место далеко, в Горгондзоле [43] Пригород Милана. , если ты туда поедешь, то, наверняка, вернешься поздно.

— Спасибо… — мой голос неестественно замер, потому что, собираясь поблагодарить ее, я хотел назвать ее по имени, но, как обычно, я точно не помню, как ее зовут: Барбара или Беатриче? Клаудия мне напоминала имя этой женщины четыре или пять раз, но, видимо, у меня что-то не так с головой, мой мозг отказывается запомнить ее имя в точности, и, как всегда, я колеблюсь в нерешительности: Барбара или Беатриче, что поделаешь, в конце концов, с ее именем у меня вечно будут связаны сомнения. К тому же, я еще и несколько озадачен: ясно как день, что она специально вернулась сюда только для того, чтобы передать мне эту ценную информацию, ясно и то, что, по ее мнению, мне непременно следует туда пойти.