Михаил Литов - Московский гость

— Ну-ну, успокойся, — гладила и успокаивала его женщина. — Не говори глупостей. Зачем мне замуровывать тебя в стену?

— Разреши мне остаться… Я буду жить где прикажешь… Прикажешь, я буду как собака лежать под кроватью…

— А лучше на кровати, да? — неприятно осклабилась вдова.

— Лучше, конечно… Но ты думаешь, все это шуточки? — вскрикнул Руслан. — Тот человек в шутку крикнул, что подаст на меня в суд? Ему в голову полезли всякие смешные мысли? Неужели ты не понимаешь моего положения? Не видишь этой клешни? О нет, ты думаешь только о том, как бы выкарабкаться самой да при этом еще не уронить своего достоинства! А мне уже не до чести, не до морали… мне бы только спасти свою шкуру! Разреши мне остаться, Катя! Ей-богу, я готов на все, я буду прислуживать тебе… Но мне надо выжить, а у меня нет ничего, ни денег, ни крыши над головой, ни надежных друзей, никого, кроме тебя!

Женщина молчала, коты вылизывали шерсть, а затем, бросив это и подняв головы, тихо смотрели на возящихся перед ними людей, и наконец Руслан остыл. Он внезапно охладел к Катюше и к своим планам овладения ею. Не до того, и если уж на то пошло, так попросту бесперспективно. Вдова вдруг стала ему неприятна, особенно те ее части, которых он только что страстно желал и о которых болезненно грезил, обещая ей любые, даже самые невероятные услуги.

Бороться за жизнь и свободу нужно другими методами, хотя бы и крайними. Руслан встал с кровати и отошел к окну, за которым темнела ночь. Теперь он был так же бледен, как и Катюша, несколько дней не выходившая из дому, но на его лице лежала печать благородства, какая порой появляется на лицах людей обреченных, едва ли уже не приговоренных к казни.

— Я не уйду отсюда, — сказал он. — Мне некуда идти. Не уйду, пока не увижу, что гроза миновала. Что хочешь, то и делай, Катя, хоть сама уходи. Только я, конечно, не отпущу тебя, пока не поверю, что ты меня не выдашь.

Вдова, продолжая сидеть, выпрямила спину, напряглась и как будто приосанилась.

— Пока не поверишь… — повторила она сухо, помертвевшим голосом. — А что я должна сделать, чтобы ты поверил?

— Не знаю… Я, вообще-то, тебе верю, но ты сейчас подумала обо мне что-то не то. Ты говоришь, что я, на твой взгляд, перестал быть человеком, а может, это как раз ты перестала. И пока ты не восстановишься, я тебя не выпущу отсюда.

— Будешь держать меня под кроватью, как собаку? Замуруешь в стену?

— Да, — Руслан кивнул, — не совсем так, но все же именно так… то есть в символическом смысле.

Не спуская с него сузившихся злых глаз, она встала и медленно приблизилась к нему. Руслан даже подумал, что она ударит его, такой неестественно мрачный был у нее облик. Но за что? Он сделал удивленное лицо.

— Замуруешь?

— Да, — с новым приливом воодушевления и отваги подтвердил Руслан.

Она совсем надвинулась на него, накрыла как туча, и он стоял ни жив ни мертв, не ведая, что его ждет. Где-то на уровне его глаз и очень близко зашевелились пухлые губы женщины:

— Но доказательства… доказательства? Как и чем ты подтвердишь свое право по-прежнему называться человеком?

— А вот этим… всем! — выкрикнул Руслан. — И тем, что я готов был служить тебе, как раб, и тем, что решился запереть тебя здесь! Это так по-человечески! Какие еще доказательства тебе нужны? А ты, была ли ты человеком, когда посылала меня бросить камень в Кики Морову, посылала практически на смерть? И человек ты сейчас, когда отказываешь мне в помощи?

Из огромной туши, в которую превратилась было вдова, вдруг словно вышел воздух, она ужалась и сгорбилась. Руслан увидел, до чего она несчастна и одинока и как силен ее страх. Бедная женщина просто заблудилась между явью и снами, между ничтожными людишками и величавыми на вид призраками, и неправда жизни унижала ее. Но Руслану, мужавшему на глазах, обретавшему мудрость и практическую сметку, и нужно было, чтобы она осознала неутешительные итоги своего существования и попыталась воспрянуть, выпутаться из сетей, в которых бессмысленно и беспомощно барахталась до сих пор.

— Милый! Как ты прав! — воскликнула она. — Твои слова справедливы! Поделом мне!

Она уныло побрела по комнате. Руслан догнал ее, забежал вперед и быстро, взволнованно, визгливо залопотал — словно залаял:

— Катюша, миленькая… голубушка… ты поможешь мне? Ты знаешь, что мне грозит, я тебе все рассказал… не выдавай меня! Ты позволишь мне остаться? Или помоги мне бежать… Ты поможешь? Давай сбежим вместе! Ты устроишь наш побег?