Роман Сенчин - Информация

Около половины седьмого набрал Полину. Утром договорились, что я заберу ее и мы поедем ко мне. Поставим машину, отправимся в ближайший приличный ресторан… Слушал длинные гудки и ожидал вот-вот услышать: «Да, любимый?» А вместо этого раздалось раздраженное:

– Алло. Я сейчас не могу разговаривать.

И я тоже мгновенно раздражился:

– Тебя забирать с работы?

– Я не на работе.

– А где?

– Потом объясню… позвоню. – И отключилась.

Я постоял, как дурак, в коридоре, тупо глядя на дисплей мобильного. Вернулся на свое место. Подождал еще чего-то, вырубил компьютер, бросил засидевшейся Оксане Шамаевой (остальные уже свинтили) вялую покашку и побрел на улицу.

Долго торчал в машине. Куда ехать? Несколько Полининых слов, нарушение только что выстроенной схемы выбили из колеи. Я потерялся, словно бы оглушенный сильным коротким ударом, и теперь пытался прийти в себя, понять, что случилось…

Покопался в ящике для дисков, выбрал альбом «Дикие травы» группы «Мельница». Включил. Из десятка динамиков потекла музыка. И слова стали успокаивать меня, лечить:

Да, названивать глупо. Была бы ей нужна моя помощь, сказала бы. Конечно, сказала бы… По работе неприятности, что ли?… Какой-нибудь недовольный актеришка, отыграв на утреннике солдата Победы, права качает?… Или заказчик предъявляет претензии?… Что еще может случиться?…

Несколько раз рука тянулась к ключу зажигания и падала на колено… Если уж завести, значит, куда-то надо поехать. Домой? Переодеться в треники и футболку… А позвонит Полина – вскакивать?

За последние дни я успел внушить себе, что мы с ней одно целое, и уже не мог представить, чем займусь, когда ее не окажется рядом. Особенно таким вот образом: не надо меня забирать с работы, я позвоню потом, объясню… Да уж, слова невесты. И как я должен к ним относиться?… Идиотизм.

Мимо прошла Оксана. Остановилась возле своего крошечного «Опеля», нажала кнопку сигнализации. Машинка радостно пискнула. Оксана открыла дверцу, юркнула в салон. Движения ее были одновременно и скромными, и уверенными. Этакая мышка добралась до норки и в ней спряталась.

Завела «Опель», пристегнулась ремнем безопасности и стала медленно выруливать с парковки. Отправилась домой. Куда же еще… Добросовестно отработала положенное время, и теперь ее ждет спокойный отдых… И эта невзрачная Оксана показалась мне такой счастливой, что свело скулы и защипало пальцы.

Я выхватил из кармана телефон, нажал номер Полины. Два-три длинных гудка, а потом щелчок и гудки короткие. Сбросила.

Пробирался к своей Кожуховской через центр часа два. Не торопился, не ругался на пробки и вклинивающиеся в вереницу передо мной автомобили, а даже был рад подсознательно этой медленной езде. Тянул время, ожидая, что сейчас мобильник запиликает, и я услышу слова извинения: «Не сердись, любимый. Возникали некоторые проблемы, но теперь всё хорошо. Я сама доберусь. Если можно, встреть меня, пожалуйста, возле метро».

Но мобильник молчал. Я поставил «Селику» на ее законный пятачок, потоптался рядом. Потрогал горячий капот, проверил, не подспустили ли колеса, протер ладонью ее красивые, раскосые фары… Да, я всячески оттягивал момент, когда войду в квартиру, сниму туфли. Войду, сниму, и что дальше?…

Не буду расписывать свое состояние в тот вечер. Любой человек хоть раз чего-нибудь ожидал – радостного, страшного, неизвестно какого, – поэтому любой, надеюсь, поймет, что я, как говорится, не находил себе места.

Долго бродил по комнатам, включал и выключал телевизор, сидюшник. Не выдержал и выпил остававшиеся в холодильнике граммов триста водки. Снова включил телевизор, задремал перед ним.

…Полина позвонила около трех ночи.

– Приедь за мной! – пьяновато велела. – Я в Свиблове. Проезд Нансена… Когда тебя ждать?

Помню, меня взбесило не само требование, даже не ее заплетающийся язык, а это «приедь». Не «приезжай», не «забери», а – приедь… И я хмыкнул в трубку:

– С какой стати? Я ждал твоего звонка с половины седь…

– У меня дела были! – визгом перебила она. – Между прочим, я решала очень важную нашу проблему – об отцовстве Маши. Ты слышишь?!

– И что, нельзя было сказать вечером? Меня-то зачем за идиота держать? – Накопившееся за несколько часов (да нет, за многие месяцы на самом деле) раздражение невозможно было взять и погасить. – Я что, болванчик?