Роман Сенчин - Информация

Публика подскочила, загалдела уже в полный голос, потекла куда-то в глубь клуба. Свечин тоже направился со всеми, но я удержал.

– Познакомьтесь. Полина Гарнье, актриса и бизнесмен, а это – Олег Свечин, известный писатель.

– Да уж, известный, – традиционно проворчал он и затем уже улыбнулся Полине: – Очень приятно… Что, за знакомство?

Полина глянула в свой бокал:

– У меня кончилось.

– Ну вот, – решил я пошутить, – водка есть.

– М-м… Ладно, каплю мне сюда налей.

Потом сидели за длинным столом в небольшом, узком и душном помещении. Из собравшихся меня больше всех заинтересовала немолодая уже, напоминающая ветераншу-готшу девушка. Откуда-то я ее знал. Не лично, но довольно хорошо… Странное ощущение – мучительное и приятное.

– Олег, слушай, – устав копаться в памяти, спросил тихо, – а кто это с краю стола? Вон та.

Свечин посмотрел и значительным шепотом ответил:

– Алина Витухновская, поэтесса.

– А, точно. Лет десять ничего не слышал о ней. Когда-то стихи любил. Не думал, что она еще жива-здорова.

– Подлей мне еще вина, – подергала за плечо Полина, – и передай вон то канапе… И не забывай обо мне, пожалуйста.

Разговор в основном вился вокруг кризиса и тех возможностей, какие он может предоставить оппозиционным силам, свободной публицистике, журналистике, литературе.

Виновник торжества сидел во главе стола в окружении симпатичных девушек. Лицо его было умиротворенным, в споры он не вступал. Видимо, с написанием книги считал свою миссию на данном этапе выполненной.

Яства были скромными – парень в очках не обманул, – зато алкоголя в избытке. Водка, вино, пиво по желанию… Я постепенно пьянел.

– А вот у Севы про кризис стих есть гениальный! – вдруг, среди ровного гама, раздался восторженный вскрик. – Сева, прочти! Прочти, не ломайся!

– Да я вообще-то никогда не ломался. – Из-за стола поднялся бритый налысо, неопределенного возраста (то ли тридцать пять, то ли пятьдесят пять), крепкий человек.

Хищновато улыбаясь, достал из кармана бумажку, развернул. Посмотрел на нее и опустил.

– Нужно хряпнуть.

– Хе-хе, а говоришь, не ломаешься!

Ему наполнили стопку; бритый выпил с пожеланием:

– За очистительную силу! – И, не закусывая, тонким, почти детским голосом стал блажить:

«Знаменитый Мойдодыр», – невольно вставил я мысленно.

Стих был длинный, и каждая строфа заканчивалась этим призывом: «Пусть сильнее…» Под конец его орали все, некоторые колотили кулаками по столу.

Вбежал парень в очках:

– Ребята, тише! Концерт начинается.

И поэт Сева уже вполголоса зачитал последнюю строфу:

– Пусть! Сильнее! Грянет! Кризис! – все же проревел стол.

– Ура! – подытожил Свечин и бросил в себя очередную порцию водки.

– Слушай, – спросил я, – а ты-то чего радуешься?

Свечин недоуменно вперился в меня; стало ясно, что он почти в хламину.

– А… а почему бы не радоваться?! Что мне лично терять? Зарплата – пятнадцать тыщ, гонорары, халтура – копейки… В финал «Большой книги» я не попал… Расхреначить все и – по новой!

– Ясно. – Спорить с человеком в таком состоянии было бесполезно, я обратился к Полине: – Что, поедем? Я тебя провожу.

– Куда?

– Ну, домой…

Не знаю, зачем я сделал вид, будто не понял того ее явного намека в словах «утром заберем». Проверял ее, что ли?

Полина смотрела на меня с каким-то слишком большим изумлением:

– В Тарасовку? Нет, я перед родителями в таком виде не покажусь. Ты что!.. Давай у тебя переночуем.

– Хорошо…

Вот таким образом наши отношения стали по-настоящему тесными. Я был доволен, что инициатива первого секса исходила не от меня – я вообще всегда этого избегал. Самым моим нелюбимым словом было – «домогаться». Так вот, Полины я не домогался, и потом – когда наши отношения стали непонятно какими – не раз ей напоминал об этом. «Ты первая захотела».

Проходя через зал, где был концерт, я глянул на сцену. Женщина в дымчатых очках отчаянно пела под аккомпанемент группы: