Катарина Хакер - Бедолаги

Вот такой взгляд был тогда у Дэйва. Она встала на колени и захныкала, почувствовав руку отца, стягивавшего с нее брюки. Оказаться голой было для Сары страшнее любых побоев, и она повалилась на бок. Дэйв сбежал. Отец снова ее развернул, громко ругаясь, закрутил ремень на руке мягким концом, и уж было все равно, в брюках она или нет. Мать молча стояла в дверях, ожидая, когда это закончится и Сару можно будет отправить в постель. «Зачем выводить его из себя?» — только и спросила. Не стала ее раздевать и мыться не послала, хотя даже на брюках были пятна. «Тут и нет ничего, — пренебрежительно сказала мать. — Завтра все пройдет, а чтобы не болело, лежи тихо». Но было громко. Громко звучали синяки, которые так болели.

«Из-за них, из-за синяков, не могу тебя взять с собой, понимаешь?» — пояснил Дэйв, а она расстроилась, что голос у него злой. Пришлось накрепко закрыть глаза, чтобы представить себе, как эти крохотные существа, принцессы или феи, прилетают и парят над нею, садятся даже на синяки, не вызывая боли, пусть их не услышишь, а их танцы и движения не разглядишь. Потом она осталась одна и ждала, когда вернется Полли, полижет ее язычком, когда придут родители и позовут ее.

«Принц ускакал на коне, — сказала Сара, — скоро он вернется с охоты, но охота длится не меньше трех дней». А если принц никогда не вернется? Беспокойные и неутомимые крохотные создания летали из стороны в сторону, шепотом переговариваясь, украдкой поглядывая на Сару, сообщившую им такую новость. Сара чувствовала: они боятся. Прикорнув на софе, размышляла, как успокоить фей, как им внушить, что принцы всегда уезжают и возвращаются. «Потому что он принц», — хотела она сказать, но эти решительные слова все-таки не убеждали. И тогда она объяснила, что Дэйв — принц и его все ждут, что можно выставить посты для встречи хоть днем, хоть ночью, как она сама его ждет, едва дыша, едва решаясь заснуть, ведь он может явиться и среди ночи на часок-другой.

«Котеночек, почему ты не переоденешься в чистое? — спросил Дэйв, и Сара заметила, что он очень печален. — Ты же знаешь, что я вернусь. Ты же знаешь, я не оставлю тебя одну». Она рассказала об этом матери, когда они как-то днем остались наедине. Мать позвала Сару к себе часа через два после того, как та услышала ключ, поворачивающийся в замке, побежала в свою комнату, бросилась на постель лицом вниз и постаралась стать невидимой. Но мать ее не искала по квартире, а через два часа вдруг позвала, обняла и даже спросила, поела ли та. А Сара рассказала ей про крошечных принцесс и фей, не видимых простым глазом; изо рта у матери пахло кислым. И что они легко парят в воздухе, как пушок одуванчиков, а Дэйв — принц, который уходит и возвращается. Но дома он не показывался уже четыре дня, и мать тихо заплакала, и слезы потекли по ее лицу.

В газете написали, что надо запастись одеялами, батарейками, свечами и консервами. Так писала «Гардиан»: одеяла, батарейки, свечи, консервы. Изабель купила батарейки. Батареек, в отличие от одеял, свечей, консервов, у них в доме не водилось, как, впрочем, и техники, работающей на батарейках. Это она точно вспомнила, когда вернулась на улицу Леди Маргарет, достала из пакета другие покупки (свежее молоко, два авокадо за один фунт, недозрелых и жестких) и размышляла, куда бы пристроить эти батарейки. Пять упаковок по четыре батарейки двух размеров. Авокадо она положила на подоконник, на солнышко.

Со дня ее приезда прошли две недели, Изабель уже тут прижилась, с удовольствием ходила по Леди Маргарет в Кентиш-Таун, с удовольствием ездила на метро в центр, и в опере они побывали, и Элистер очень славный. Работать дома было порой скучновато, ей недоставало Андраша, и Петера, и Сони, но ведь это только начало, может, она и здесь найдет заказы, клиентов, а главное — пришла пора заняться всерьез иллюстрациями, картинками к детским книгам. Раньше она рисовала, вот и теперь будет рисовать. Пока Берлин голосует против войны, Лондон со своими солдатами — несмотря на протесты и демонстрации — уже вступил в бой, призывает население запасаться батарейками, одеялами, свечами и продуктами, не сегодня завтра войдет в состояние войны, в пустыню, но кто знает, что будет в Лондоне. Комиссия по поиску оружия покинула Ирак. «Ведь нет ничего, — заметил Элистер, — они ничего не нашли. А Турция закрыла свое воздушное пространство. Что из этого выйдет?» Про батарейки она ему не сказала. Может, это ложная тревога, но все равно тревога.