Катарина Хакер - Бедолаги

Потом они лежали вместе на матраце, прикрывшись торопливо скинутой одеждой, и мерзли до тех пор, пока Якоб не взглянул на часы и не вскочил. Поцеловал ее, поспешно оделся, пошел, у двери обернулся еще раз, последний раз взглянув на нее. Она показалась ему маленькой, гладенькой, совсем юной.

Он сразу поймал такси, стал подгонять водителя, чтобы не опоздать к назначенному времени, и тот проехал на желтый. Дождь усиливался.

Он увидел, что Бен в клетчатой рубашке, зеленой с синим, бежит вниз по склону. «Как толстый мальчик, — подумал Джим, — руками загребает, размахивает, орет!» Вот сценка, отлично поставлено. Летний день, жара, легкий ветерок в кронах деревьев, на поляне корзины для пикника, как раньше. Только это Бен, а не какой-то ребенок, и он действительно растолстел и несется, несется, будто за ним погоня. Вот он под воздушным змеем, тот заштопорил, готовится к падению как к прыжку, а мальчик с веревкой побежал по склону вверх, где стоят полукругом три могучих дуба с раскидистыми, кряжистыми ветвями. «Чего психуешь? — сказал тогда Элберт. — Ну, подкатил он к ней, ну, таблетки принес». Ну, подкатил, ну, таблетки — Мэй, его подружке, которая лежала на полу в крови! «И не воняй, Бен вызвал «скорую», а что оставалось? Кто ее измолотил, ты или Бен?» На это Джиму нечего было сказать, ведь Мэй лежала в крови на полу, возле софы, телефон все еще в руке, Джим точно помнил, что сам был в кухне и пил пиво. И это всё.

Вот Бен добежал до дорожки и нервно осмотрелся, а воздушный змей запутался в ветвях среднего дуба. «Будто на него засада, — хмыкнул Джим. И пробормотал: — Жирдяй, сейчас получишь». Веял легкий ветерок, и изгороди увиты розами, так думалось Джиму, полны жужжанья и чириканья, как тот сад вдали от Лондона, его ограда, розочки и дрозды, и Мэй это нравилось, они про это говорили, про дом и сад, были такие мысли, и холм, и садовые розы. Закроешь глаза, и сад перед тобой. Но потом Бен вызвал «скорую», и Мэй исчезла.

«Ушла в подполье, сгинула в небытие, — насмешничал Элберт, — видишь, до чего ты ей нужен: ни звонка, ни привета». А Бен, по его словам, не знал, в какую больницу. Скоро уже пять месяцев, как Мэй пропала, но Джим все ждал, туда-сюда крутил головой, искал, всякий миг ждал ее возвращения, ее голоса.

Вот он Бен, весь в поту, мрачно смотрит на Джима, а Джим устал, он все время чувствовал усталость после этих пяти месяцев, будто ожидание было последней ниточкой, связывавшей его с жизнью. «Мэй тоже устала, — пришло ему в голову, — может, теперь она счастлива». Он скривился, когда Бен что-то забормотал, по-прежнему обливаясь потом, он не стал слушать и только решительно, требовательно протянул руку, прямо посреди дороги. Они вместе дошли до пруда, до таблички, запрещавшей идти дальше, остановились в тени, откуда сквозь густую зелень видно было людей — то мелькнут, то исчезнут, и Бен в пластиковом мешке передал Джиму все, что велел Элберт: сверху журналы и сладости, внизу маленький пакетик, «давай по-простому, проще — оно лучше», а еще записочку с адресом нового офиса в Брикстоне, где он ждет Джима.

Деньги лежали у Джима в кармане, конверт со смехотворно маленькой суммой, с двадцатью фунтами по одной банкноте, Бен беспокойно топтался на месте, а Джим ухмылялся. Нелепо дурить Элберта, на Бена-то он просто наорет, но вот если Джим не объявится, добра не жди. Джим взял мешок, сунул Бену конверт и рванул прочь. Нелепо, не стоит таких усилий, хотя забавно слышать за спиной пыхтенье Бена — возмущенного, униженного, вот и пусть жирдяй догоняет, ишь раскраснелся. Джим обернулся еще раз, махнул рукой и легко побежал дальше, полный ненависти.

Крупных неприятностей Элберт не устроит, все — таки Джим надежный партнер, один из немногих с тех пор, как все разбежались, с тех пор, как с Кингс — Кросс их прогнали экскаваторы, грузовики и инженеры-строители, о чем Элберт сокрушался так, будто Кингс-Кросс — гостиная его родной бабушки, а сам он давно не имеет точек в Клэпеме и Холлоуэе, в Брикстоне и Кэмдене. Пыхтенья Бена уже не было слышно, и Джим заметил, обернувшись, что тот ищет, где укрыться, хотя красное лицо выдает его даже издалека. Зато сам он может сойти за бегуна, который покидает парк, легкой трусцой через дорогу, мимо белых невысоких домов, якобы построенных лучше, чем коробки шестидесятых-семидесятых. Такси перекрыло проезд, машины загудели, один водитель высунул голову из окошка и выругался так смачно, что Джим рассмеялся. Квартира у него отличная, и Бену знать о ней незачем. Джим все равно оторвется от него во дворах, там, где теперь строят спорт-клубы и ресторан, но Джим-то знает все забегаловки, все мастерские, вон кто-то открыл печатный центр, так Джим и продал там недели две назад три пакетика, которые выхватил из рук того ошарашенного типа на рынке Кэмден — Лок.