Энтони Капелла - Брачный офицер

— Сколько бы вы хотели? — спросил он.

— Все ваши предложения мне оскорбительны! — резко бросила Ливия.

— Согласен, — кивнул Джеймс. — Тогда хотелось бы от вас самой услыхать хотя бы примерную сумму.

— Я это за деньги никогда не делаю!

— Понял, — кивнул Джеймс, совершенно сбитый с толку.

Судя по всему, она считает себя мастером высшего класса. До него доходили слухи, что кулинарам свойственны такие выверты.

— Вот и отлично, раз поняли.

— Ну да, конечно. Я просто не… э-э-э… скажем, если вы будете получать столько же, сколько Маллони? Разумеется, его труд с вашими талантами не сравнить, — быстро добавил он. — И поселиться, если не возражаете, вы могли бы в его комнате на верхнем этаже.

— Маллони? — удивленно переспросила Ливия.

Только сейчас до нее дошло, что разговор идет совсем не о том, что она заподозрила.

— Что ж, думаю, это меня устроит.

Когда Джеймс позже сел за письменный стол и попытался вчитаться в пространную и по большей части невнятную инструкцию касательно новой, только что возникшей в Бюро проблемы, он почувствовал, что у него слипаются глаза.

— Разве у вас не бывает сиесты?

Он поднял взгляд. В дверях стояла Ливия.

— У нас как-то сиеста не принята, — сказал он. — В Англии этого вообще не бывает.

— Как же вы перевариваете пищу?

Джеймс сделал недоуменную гримасу. Судя по всему, пищеварение было для Ливии областью, в которой она считала себя безоговорочным специалистом.

— Ну, мы, наверное… просто работаем и перевариваем.

— Глупо, — припечатала Ливия. — Так вы никогда войну не выиграете.

И с этим удалилась.

Джеймс счел пошлым возразить ей, что, уж если на то пошло, итальянской армии в войне сиеста не слишком-то и помогла. К тому же его и в самом деле здорово клонило ко сну. Может, подумал он, немного вздремнуть — мысль трезвая. Когда будем в Риме, тогда…

Он неровным шагом приближался к кровати, и другая мысль забрезжила в мозгу: ведь союзники пока еще все-таки не в Риме и в том-то сейчас основная проблема и состоит. Но к тому моменту, как эта мысль полностью овладела его сознанием, Джеймс уже спал.

Он проснулся с ощущением бодрости и пошел на кухню налить себе стакан воды. Ливия шинковала целую гору кабачков.

— Вы были совершенно правы, — заметил Джеймс. — Мое пищеварение очень вам признательно.

Она дернула подбородком:

— Еще бы!

— А вы? Вы-то отдохнули?

— Работы много, — качнула она головой. — Скоро ужин.

— Так у вас, должно быть, с пищеварением просто беда, — сказал он. — Давайте-ка я вас чем-нибудь утешу.

Ливия подозрительно взглянула.

— Да нет же! — успокоил он ее. — Я ведь просто так…

Как по-итальянски сказать «дурачусь»? Задумавшись на этот счет, он усомнился: итальянцы, пожалуй, не дурачатся. Они либо хохочут, либо рыдают; либо кричат, либо молчат: среднего не дано.

— Это так просто, giro, шутки ради, — пояснил он.

— Да ну вас! — презрительно бросила она.

— А вы бы привыкали. Такой у нас в Англии, я бы сказал, метод ухаживания.

Ливия взглянула настороженно. В тот же миг Джеймс почувствовал себя идиотом. Замужняя женщина. У него служит.

— Понятно, с вами я флиртовать не собираюсь, — добавил он. — Прошу прощения.

Ливия выложила на доску еще несколько кабачков.

— Скажите, капитан Голь, у вас есть девушка? — спросила она прямо в лоб.

Джеймс медлил с ответом. С одной стороны, хотел бы ей не врать, но обман стал настолько привычен, что неожиданно для себя он сказал:

— Признаюсь, что да.

— Хорошенькая?

— Ну… пожалуй.

— Пожалуй? — Ливия удивленно подняла брови. — Вы так и ей говорите, что она, пожалуй, хорошенькая?

— Ну…

— Вы на ней жениться собираетесь?

— Думаю, подождем; посмотрим.

— Если не уверены, — сказала Ливия, — так нечего и жениться. — На мгновение она оторвалась от своих кабачков. — В первый же раз, как Энцо меня поцеловал, я поняла, что выйду за него.

Ее лицо осветила чуть заметная улыбка.

Джеймс почувствовал резкий укол зависти. Это естественно, убеждал он себя, это просто замечательно, что она так предана своему мужу. И мне очень даже кстати; значит, нет ни малейшего повода выставляться при ней идиотом. И все же, вглядываясь в ее профиль, едва Ливия склонилась над разделочной доской, наблюдая, как нежные руки энергично мелькают, орудуя ножом, Джеймс не мог отделаться от чувства досады: единственная из встреченных им в Италии женщин, вызвавшая в нем явное восхищение, оказалась занята.