Елена Чижова - Полукровка

– Собственно, не очень. И вообще не со всеми. А что, не понравились? – он спросил и посмотрел внимательно, словно ее ответ мог многое решить.

– Да нет, – Маша начала осторожно, – понравились. Только немного странные.

– Странные? Почему? – он спросил настороженно.

– Нет, не сами. Они... Разговоры. Так, из пустого в порожнее...

– Ну почему? – Юлий возразил неуверенно. – Ребята довольно образованные. Например, Веня.

– Да, – Маша кивнула. – Вениамин мне очень понравился. Кажется, самый симпатичный.

– Веня? Самый симпатичный? – он переспросил, удивляясь: Веня, с его дурацким чепчиком? Этого Юлий не мог понять. С его точки зрения, никакая девушка...

– Когда-то давно, – Маша говорила отрешенно, словно прислушиваясь к своим словам, – я тоже интересовалась историей. Собиралась поступать. Думала, история многое объясняет. Читала разные книги...

– А теперь?

– Теперь не читаю. И вообще... Не поступила, и к лучшему. История – это, конечно, важно, но главное – то, что сейчас. На прошлое повлиять нельзя. А на будущее можно...

Юлий замер: то, что она сказала, согласовывалось с его собственными мыслями. Он молчал, потому что боялся спугнуть. Ему казалось, вот сейчас она остановится, и тогда...

Маша говорила искренне, делилась с ним своими сокровенными мыслями, но что-то двоилось, как тогда, когда она сдавала тот проклятый экзамен. Снова она как будто смотрела на себя со стороны. Одной половиной отлетевшей души чувствовала, что Юлий ее понимает, другой – подводила к книгам. Этот разговор он должен был начать сам.

– Вениамин не болтает, а действует. Я поняла – торгует книгами. Это важнее.

– Да, конечно, – Юлий чувствовал разочарование: в сущности, она так ничего и не сказала. Но в то же время думал про Вениамина, о котором она отозвалась с симпатией. «Вот тебе и Веничка... Ишь, какой быстрый...» – Кстати... – он пожал плечами. – Вы говорили, я не понял: какие книги?

– Книги? – она переспросила и отвела глаза. Все шло по плану. Он начал сам. – Знаете, как-то не хотелось при всех... – по памяти Маша перечисляла названия. – Дело в том, что эти знакомые... они действительно собираются.

– Собираются? – Юлий обдумывал. – Значит, должны продавать, – огонек зажегся в его глазах.

– Продавать? – Маша изобразила удивление. – Да, наверное, я как-то не подумала. И что, вы бы купили?

– Конечно! – он закивал горячо.

– Хорошо, я поговорю, – она пообещала и свернула разговор.

– Как ваша рука? – Юлию стало неловко. Об этом следовало спросить раньше.

Маша пошевелила пальцами.

– Вообще-то еще побаливает.

Они пересекали двор-колодец. Сюда выходили зады продовольственного магазина. Вдоль стены – один на другом – стояли пустые деревянные ящики. Верхний ряд поднимался выше человеческого роста. «Интересно, как они ухитряются? Просто пирамида какая-то...»

– Не понимаю, – она оглядывала стену, – пирамида какая-то...

– Пирамида? – Юлий переспросил удивленно. – А... – он проследил за ее взглядом, – в смысле, пирамида? Простите, сразу не сообразил. Мне показалось... – Юлий усмехнулся, – вчера я сам думал про пирамиды, точнее, про Египет...

Ему хотелось сказать о том, что в последние дни он часто о ней думает.

– Дело в том... – Юлий замолчал, потому что чувствовал непонятную робость. Раньше такого рода признания давались легко. – Я перечитывал... в общем, про Египет. И вдруг наткнулся на фразу, не смейтесь, я, конечно, читал и раньше, но теперь, не знаю, другими глазами... И в этот момент я подумал о вас... Запомнил наизусть.

– Наизусть? – Маша обернулась удивленно.

По набережной канала они шли к Невскому.

Юлий остановился и поднял взгляд на купол Казанского собора:

– Вот ты полагался на опору, на эту трость надломленную, на Египет, а она, как обопрется на нее человек, вонзится ему в руку и прободает ее... Пожалуйста, не смейтесь, – он попросил жалобно.

Стянув с руки перчатку, Маша смотрела на тонкий, едва заметный шрам.

– Трость надломленную? – она повторила тихо.

– Да. Государство. Египет, – он подтвердил печально.

Маша надела перчатку и полезла в портфель:

– Вот, – она достала ручку и тетрадку. – Пожалуйста, напишите здесь. Слово в слово.

– Политэкономия социализма, – он прочел на обложке и, полистав, открыл последнюю страницу.

На Невском Юлий предложил выпить кофе. Она отказалась.

На этот раз требовалось обдумать обстоятельно. Никакой самодеятельности. Главное – предусмотреть детали. От них зависел успех или провал.