Елена Чижова - Полукровка

– Ну, что ты на это скажешь? – Маша спросила громко, как будто обращалась ко всем живым.

Марта подняла пустые глаза. Они глядели мимо, словно свидетель, на которого Маша надеялась, не понимал по-русски.

– Тебе что, этого мало?

Она полезла в тумбочку. К главной улике прибавилась новая: мертвая кукла, косящая глазом, легла на голый стол.

– Господи! – обеими руками Марта закрыла рот. – Это бабушка. Купила моей сестре... У нас фотография. Бабушка говорила, они похожи. Кукла и моя сестра.

Осторожно касаясь, она гладила чайные кружева.

– Ты сказала, эти люди умерли? – Марта спрашивала тревожно. – Кто-нибудь остался? У них есть дети? – крупная дрожь, ходившая по телу, мешала говорить.

– Две старухи – мать и дочь. Никого. Умерли одна за другой.

– А могилы... Где? Я бы сходила. Завтра...

– Мо-ги-лы? Нету, – Маша ответила жестко.

– Но так не бывает... – Марта возражала неверным голосом.

– Отчего же, вот, например, евреи, – она усмехнулась, – те, которых убили немцы. Скажешь, каждый из них лежит в своей могиле? – Маше казалось, она нашла правильное слово. Марта съежилась:

– Теперь – не война, – она возражала неуверенно.

Машино лицо скривилось:

– Слушай... Ты правда думаешь, что для этого обязательно нужна война?

Мертвые, о которых говорил профессор Успенский, слушали, затаившись в своих могилах. Шевелили пальцами, пахнувшими землей.

Марта не слушала.

– Скажи, – гостья совладала с дрожью, – если эти люди сохранили, ты позволишь мне... – она робела выговорить до конца.

Но Маша поняла:

– Это же ваше, твое. Хочешь, забери все – и эту тумбочку. И еще... Пошли-ка, – она тянула за собой.

В Панькиной комнате Маша тыкала пальцем:

– Вот. Буфет. Комод. Там еще стол, на кухне...

Стремительным движением Марта бросилась к чемодану и распахнула крышку:

– Вот, у меня здесь... – пряча в ладонях, она разворачивала марлевый узелок. Красные камешки, вправленные в золото. – Прошу тебя, я очень тебя прошу, это от нас – на память... – умоляя глазами, она протягивала сережки.

– Ты что?! – Маша отшатнулась. – Совсем с ума сошла?

– Это не то, не то, ты не так поняла... – гостья заторопилась испуганно. – Может случиться, я больше никогда... – кончиками дрожащих пальцев Марта коснулась лба. – Здесь, в Ленинграде... останется что-то мое . И еще, – она сделала шаг и обняла Машу. – Я хочу, чтобы ты... Ты будешь меня помнить...

– Так не будет, – Маша отстранилась. – Потому что... – больше всего она боялась заплакать. Надо не плакать, а действовать. – Ты приедешь. Ты должна приехать сюда и учиться. Потому что имеешь на это право. – Капли крови, вправленные в золото, сияли на белизне вензелей. – Все документы – глупость. Это техническая задача. Я знаю ее решение.

В Панькиной комнате, в которой они стояли, больше никого не было: ни мертвых, ни живых.

Здесь они остались вдвоем.

– Как зовут твоего отца? – Маша спросила и повторила одними губами. – Все просто. Слушай меня внимательно...

Взад и вперед, от стенки к стенке, как ходил Иосиф, Маша двигалась, рассказывая свою историю. Во всех подробностях. Марта слушала зачарованно.

– То же самое мы сделаем и с тобой. Ты – эстонка, Марта Морисовна Рейтц, твой отец – зоотехник, – Маша импровизировала вдохновенно.

Верный рецепт, обещанный младшей сестре, обрастал немецкой плотью и кровью.

– Ты что, взаправду? – Марта боялась верить.

– Бояться нечего! Я говорю: рецепт верный. У меня же получилось.

– Нет, – Марта сникла и покачала головой.

– Но почему? – жестким кулаком Маша ударила по столу. – Гнить в своем совхозе, отвечать за чужие грехи, этого ты хочешь?!

– Нет, это обман, так нельзя.

Маша сложила руки. Холодная злоба заливала сердце. Немецкая девочка, свидетельствующая за русских, оказалась презренной советской трусихой.

– Скажи мне, – она спросила тихо. – То, что нельзя обманывать, это откуда? Тоже из книг?

На полках, прибитых к стенам, они стояли – переплет к переплету. Тома, прочитанные в юности, учили честности и доброте.

– Книги, да... Но еще и бабушка, она всегда говорила...– Поди-ка сюда. – Марта подошла и встала рядом. – Вот, – указательным пальцем Маша провела по корешкам, как по клавишам. – Покажи, какие именно?

Склонив голову набок, Марта читала названия. Их набиралось с десяток.

– Ладно. Тогда предлагаю обмен. – Маша вернулась к столу. Красные капли вспыхнули на ладони. – Хочешь, чтобы я приняла твой подарок? Я согласна. Но с одним условием: ты заберешь их все. Все, которые перечислила. Возьмешь взамен.