Эрнесто Сабато - Аваддон-Губитель

Маска лектора, выступающего перед дамами, он улыбается и демонстрирует кукол,

хорошо воспитанный

учтивый господин,

хорошо одетый и нормально питающийся господин.

Не бойтесь, дамы и господа,

этот хищник приручен, его зубы подпилены,

вырваны, сгнили, расшатались

от надлежащей пищи.

Он уже не тот зверь, что жрет сырое мясо,

что нападает в сельве и убивает.

Он утратил свою величавую дикость.

Заходите, дамы и господа.

Зрелище специально для семейного досуга,

приводите тетушку в День тети

и свою матушку в День матери.

Вот, глядите.

Полоборота направо,

гоп!

Приветствуй почтенную публику.

Вот так,

очень хорошо,

получай свой кусок сахару.

Гоп, гоп!

Дамы и господа,

специально для семейного досуга,

могучий лев: ты грезишь,

послушно исполняешь заученные

пируэты

с легкой, нежной и тайной иронией.

Жалкие люди, но в конце концов

есть дети, и они меня любят,

вот так, поворот, прыжок сквозь обруч, раз, два — гоп!

прекрасно

и мне снится сон о родной сельве

в ее древней мгле

пока я рассеянно исполняю трюки

точно и ловко прыгаю сквозь пылающий обруч

меня сажают на стул

я машинально рычу

вспоминая бледные лагуны

на лугах

куда я когда-нибудь вернусь

уже навсегда

(я знаю, верю, желаю)

сожрав укротителя

как некий символ

пристойного прощанья

в приступе бешенства

напишут в газетах

его голова неожиданно исчезла в пасти

кровь хлынула рекой какой ужас!

поднялась паника

а я на миг увидел во сне

свою родину жестокую но милую

гордое княжество

церемониал урагана и смерти

я беглец от позора

оживший от свинской грязи

для чистоты птиц и дождя

для возвышенного одиночества.

Заходите, дамы и господа,

этот хищник укрощен

зрелище специально для семейного досуга

вот, смотрите, гоп!

приветствуй почтенную публику

пока я думаю о сельве дикой но прекрасной

о ее лунных ночах

о моей матери.

о смерти и одиночестве. На фотографиях в журнале он увидел сборище людей, пивших вино, евших сандвичи и хохотавших. Можно было различить все те же лица, включая смертельных врагов Т. Б., — они до коктейля, и после, и даже во время торжества потешались у него за спиной над его стихами.

Ницше, подумал он.

Очень захотелось поговорить с кем-то неграмотным, глотнуть свежего чистого воздуха, сделать что-нибудь руками: смастерить столик, починить трехколесный велосипед для девчушки вроде Эрики. Сделать что-нибудь скромное, но полезное. Чистое.

Он погасил свет.

Как в другие подобные часы отвращения, скорби о людях (о себе самом), возникло то воспоминание. О чем? Что было в его жизни самым главным? В сумерках он нес доктору Гринфельду записи о расчете бесконечно малых величин. Серебристые купола обсерватории спокойно и таинственно светлели в тихо надвигавшейся темноте, как безмолвные связующие звенья с космическим пространством. Он шел по дорожкам между загадочно притихших деревьев рощи в Ла-Плате. Гармония вселенной с ее светилами и орбитами. Точные теоремы небесной механики.

в дом, ныне чужой, пробраться в него, как пришелец, как грабитель воспоминаний. И он снова вспомнил тот летний вечер, когда, приехав, тихо вошел в столовую и увидел ее сидящую за большим столом, — в полутьме опущенных жалюзи она глядела в никуда, верней, в свои воспоминания, лишь в обществе старых тикающих стенных часов.

В счастливое время, когда справляли ее день рождения

и я был счастлив, и никто еще не умер,

и все сидели вокруг огромного стола, и стояли у стены старинные большие серванты и сервировочные столы, и отец сидел во главе стола, а мать напротив него, на другом конце, и все смеялись, когда Пепе рассказывал свои байки, невинные выдумки семейного фольклора

и я пережил себя самого

как погасшая спичка

и стол накрыт на большее число персон

и краше узоры на посуде и куда больше бокалов

— Как поживаешь, мама? — спросил он.

— А я тут думала, — ответила она, и ему почудилось, что ее глаза затуманились.

Ну ясно.

— Недаром сказано, что жизнь есть сон, сын мой.

Он молча смотрел на нее. Чем он мог ее утешить? Она, наверно, видит там, в прошлом, девяносто призрачных лет.

Потом она порылась в шкафах, всегда запертых на многие секретные замки.