Чума в Бедрограде

Сейчас напротив Гошки, соответственно, уселся Ройш, сложил свои пальцы и осмотрел присутствующих с величественным любопытством.

А не начать ли встречу гэбен с ощутимого пинка, дабы стряхнуть с некоторых лиц победное выражение?

— Вы ничего не перепутали? — не выдержал Бахта, обращаясь лично к Ройшу. — Мы не вполне уверены, что вы имеете право здесь присутствовать.

Ройш не стал отвечать сразу, посмаковал вопрос. Он не выглядел усталым, он не выглядел раздражённым, он не выглядел вообще никаким.

Все эти истории о том, как он принципиально не хочет уровня доступа выше простого истфаковского, — бутафория?

Или, что более вероятно, они там все настолько ёбнулись, что посадить на место Молевича Ройша для них — малая кровь?

— По всей видимости, мне необходимо представиться, — нарочито медленно отозвался тот. — Константин Константьевич Ройш, временно исполняющий обязанности головы гэбни Университета.

— Вы, часом, не родственник хэра Ройша? — не удержался уже сам Гошка.

Охрович и Краснокаменный посмотрели на него с одобрением.

Шли бы они к лешему со своим одобрением под ручку.

— Это не имеет отношения к делу, — сухо отозвался Ройш, не сводя с Гошки своих маленьких глазок.

— Нас не уведомили об изменениях в составе гэбни БГУ имени Набедренных, — так же сдержанно заметил Соций.

Это весело: знать, что присутствующие радостно передушили бы друг друга, знать про объёмистые чаны дерьма, обоюдно вылитого за пределами этого здания, но разговаривать вежливо и называть Университетскую гэбню «гэбней БГУ имени Набедренных», как она означена в документах. Потому что ведётся запись, и ещё — потому что именно за умение в нужный момент переставлять слова до должной степени канцелярщины слога фаланги и терпят любые выходки.

— Мы не получали запроса относительно текущего состава гэбни БГУ имени Набедренных, — равнодушно ответил Ройш.

— Официально запрашиваем, — оборвал его Гошка.

Базальд посмотрел на Гошку с жалостью, затем покосился на единственный печатный лист, лежащий перед Ройшем, а не в личной базальдовской стопочке.

— Как вам, безусловно, известно, согласно специальной служебной инструкции головой гэбни БГУ имени Набедренных может быть только лицо, в Университете работающее, — извиняющимся тоном поведал он. — Некоторое время назад — вчера, если быть точным — Максим Аркадьевич Молевич подал заявление об увольнении по собственному желанию. Заявление было удовлетворено, что естественным образом исключило его как из преподавательского состава, так и из состава гэбни БГУ имени Набедренных. Ввиду особенностей вверенного нам учреждения мы имеем право выдвигать свои кандидатуры в качестве замены, что и было проделано, однако по причине объявленных вчера же чрезвычайных обстоятельств — вы, несомненно, помните, что это было озвучено в запросе, — гэбня БГУ имени Набедренных не могла бездействовать. Поэтому на время согласования кандидатуры нового головы гэбни БГУ имени Набедренных с вышестоящими уровнями доступа мы назначили Константина Константьевича исполняющим его обязанности.

— Временным, — подхватили Охрович и Краснокаменный.

— Он точно не задержится в гэбне.

— Не подходит по габаритам.

— Об исполняющем обязанности ведь можно говорить в единственном числе?

— Он же всё равно не настоящий голова гэбни.

— И не настоящий Ройш.

— У настоящего Ройша есть усики!

— И личность выдвинутой вами кандидатуры на должность четвёртого головы гэбни БГУ имени Набедренных вы, разумеется, озвучить не можете, поскольку до согласования оной кандидатуры подобный разговор был бы бессодержательным, — в тон Базальду кивнул Андрей.

Была у него такая специальная манера говорить — зверски-светская. Кто не знает — видит хладнокровие и владение собой в любой ситуации, кто знает — видит своеобразную форму истерики.

— И противоправным, — во имя формализма заметил Гошка, легонько касаясь Андрея ногой под столом.

У языка стоп, как и у любого живого языка, должна быть фатическая функция — функция простого и информационно ненаполненного поддержания контакта. Напомнить, что ты рядом.

А потому что меньше надо было в своё время бухать на лингвистическом факультете.

Что поделаешь, бабы там красивые, да и мужики тоже ничего. А ещё заснувших на задних рядах не выгоняют на ночь из аудиторий, слишком много прецедентов.

Свои законы.

У Университетской гэбни тоже свои законы — их служебные инструкции, видимо, сам Хикеракли сочинял, и уж он-то точно не был трезвым в этот момент. Больше ни одна гэбня страны не может самостоятельно выдвигать кандидатов на должность своей головы — потому хотя бы, что потребность в кандидате возникает тогда, когда гэбня неполная, а когда она неполная, она не должна, по-хорошему, функционировать, в том числе и что-то куда-то выдвигать. Всем и всегда голов назначали сверху — кроме Университета. Ещё у Медицинской гэбни истории какие-то тёмные, но они как раз могут себе позволить.