Майкл Корда - Бессмертные

В этот критический момент главной опорой для Джека и Бобби стал Дэйвид. Не потому, что он был старше их лет на десять — для Бобби и Джека возраст не имел значения. Но Дэйвид был близким другом их отца; его бизнес был не менее сложным и динамичным, чем мир политики, и он самостоятельно добился в нем успеха. Дэйвид прочувствовал ситуацию, и у него словно открылось второе дыхание. Он приосанился, к нему вернулось его обычное выражение холодной самоуверенности. Перед ними стоял человек, для которого кризисные ситуации — хлеб насущный, как голливудский продюсер, который появляется на съемочной площадке в тот самый момент, когда все в изнеможении валятся с ног, и требует сделать еще один дубль. Словно для того, чтобы усилить впечатление, он вытащил из кармана изящный портсигар из крокодиловой кожи, выбрал сигару, маленьким золотым ножичком срезал у нее кончик и с невозмутимым видом закурил.

— Эдлай случайно не вручил тебе готовую речь? — спросил он, с удовольствием попыхивая сигарой.

Джек удивился:

— Откуда тебе это известно?

— Догадался. Я знаю Эдлая. И Элеонору тоже знаю. Это ее рук дело. Я так и думал, что она посоветует Эдлаю сделать это.

— Будь она проклята. — Джек с угрюмым видом вытащил из кармана несколько сложенных листков и передал их Дэйвиду. Тот быстро пробежал их глазами.

— Кто это написал? — спросил Дэйвид, с отвращением держа листки в руке, как будто они были грязные.

— Артур Шлезингер. Профессор университета. Отзывчивая душа. В самый раз для Эдлая.

Дэйвид вернул Джеку листки с речью.

— По-моему, Джек, эта речь тебе абсолютно не подходит. На твоем месте, — уверенно продолжал он, — я выбросил бы это в урну и сел писать новую речь, лучшую речь в своей жизни, пока еще есть время.

Последовало длительное молчание. Джек нахмурился.

Затем ухмыльнулся, скомкал речь, которую дал ему Эдлай, и метко зашвырнул бумажный шарик в корзину для мусора в дальнем углу комнаты.

— Пусть убирается к черту, — произнес он. — И Шлезингер тоже. Садимся работать. Бобби, срочно вызови Соренсена, пусть начинает писать.

Он быстро называл имена людей, чьи высказывания он собирался использовать в своей речи, журналистов, с которыми надо проконсультироваться. Его ярость и раздражение быстро переросли в кипучую деятельность.

Джек подошел к Мэрилин, обнял, поцеловал, выдал Бобби целую серию деловых указаний, послал Дэйвида переговорить с ветеранами партии. Джек не добивался права официально выдвинуть кандидатуру Стивенсона на пост президента. Но поскольку это поручили именно ему, он решил подготовить выступление, которое надолго останется в памяти людей.

Как только Бобби и Дэйвид ушли, Джек скинул туфли и направился в спальню.

— Эй! — окликнула его Мэрилин. — Ты бы мог для начала спросить меня!

Он уже дошел до двери. На ее оклик он обернулся, стягивая галстук. Его губы раздвинулись в ироничной усмешке.

— Сейчас два часа, — сказал он. — Тебе это, возможно, неизвестно, но я привык отдыхать после обеда. Когда я жил в Лондоне, еще совсем мальчишкой, Уинстон Черчилль поведал мне, что в этом заключается секрет его долгой и плодотворной жизни. Я подумал: раз ему это помогло, почему бы и мне не воспользоваться его секретом?

— Да, действительно. — Ей как-то трудно было представить, чтобы нормальный взрослый мужчина каждый день ложился вздремнуть после обеда.

— И конечно, тебе не возбраняется вздремнуть вместе со мной, — сказал он.

Она рассмеялась.

— Неужели?

— Ты даже можешь разбудить меня так же, как сегодня утром.

— Я подумаю.

Раздался стук в дверь, и она вспомнила, что не повесила табличку “Не беспокоить”.

— Я сейчас приду, дорогой, — крикнула она. Приоткрыв дверь, Мэрилин увидела толстого лысоватого мужчину с темными бегающими глазками и густыми усами. На его белой рубашке были вышиты эмблема телефонной компании и имя “Берни”. В руке он держал чемоданчик с инструментами, через плечо у него висели толстые провода, из карманов торчали фонарь, телефонная трубка, отвертки — должно быть, все это необходимо ему для работы, решила она. Нервно улыбаясь, мужчина спросил:

— Это в вашем номере не работает телефон, мадам? — Голос у него был мягкий, и говорил он с нью-йоркским акцентом. Она подошла к ближайшему телефонному аппарату, сняла трубку, услышала гудок и вернулась к двери.

— Телефон в исправности, — ответила она.

Он кивнул.

— Что ж, значит, меня по ошибке послали не в тот номер, — сказал он. — Такое часто случается.