Майкл Корда - Бессмертные

По примеру членов семьи Кеннеди Мэрилин стала называть отца Джека “послом”, хотя он не был таковым уже двадцать лет. Что касается семги, это проявление щедрости со стороны посла было не совсем бескорыстным. Джо вложил часть своих денег в компанию, которая импортировала из Ирландии копченую семгу, и поэтому намеревался доказать всему миру, что рыба ирландского приготовления качественнее и вкуснее, чем та, какую коптят в Шотландии. Он даже уговорил Джеки, чтобы ирландскую семгу подавали в Белом доме, но тихоокеанские коптильщики скоро узнали об этом и настояли, чтобы в Белом доме подавали копченую рыбу только отечественного приготовления.

Странно было наблюдать, как Мэрилин вьет себе уютное гнездышко, пытаясь стать едва ли не членом клана, который теперь становился первым семейством Америки, а ведь, в сущности, она не имела на это никакого права.

— Мне нравится отец Джека, — сказала она. — Он такой взбалмошный.

— Это уж точно.

— Он так сильно расстроился из-за всей этой возни с Кубой.

— Было от чего расстроиться.

— Он сказал, чтобы я не волновалась и что Джек еще покажет Кастро. “Его дни сочтены”, — сказал он.

— Так и сказал?

— Гм.

Я наклонился и взял ее за руку.

— Мэрилин, — произнес я, — сделай сама себе одолжение, пожалуйста. Никому никогда не говори об этом.

Она хихикнула и поцеловала меня на прощание. Весь вечер она глотала снотворное, запивая его шампанским. Не скажу, что она засыпала прямо на глазах, но говорила и двигалась медленнее, чем обычно, почти как при замедленной съемке.

— Не беспокойся, — ответила она, стараясь четко выговаривать каждый звук. — Я умею держать язык за зубами.

— Меня не интересуют все эти сплетни, Эдгар. И моего брата тоже, — холодно произнес Бобби Кеннеди. — Это все ложь. Неужели вы думаете, что, если бы мы с президентом содержали для себя проституток, мы водили бы их на двенадцатый этаж отеля “Ла Саль” и отряжали агентов службы безопасности два-три раза в неделю дежурить на этаже и не пропускать посторонних? Это все равно что организовать такое в вестибюле “Вашингтон пост”.

Гувер величаво кивнул.

— Я не принимаю эти сплетни всерьез, господин министр. Однако считаю своим долгом оповещать вас о любых слухах, которые касаются президента и его семьи.

— Пустая трата времени. Ваши сотрудники откапывают всякую чепуху, лучше бы ловили преступников. Но кто сообщил вам эту чушь?

— Горничная из отеля “Ла Саль”.

— Потрясающе! Это все?

Гувер продолжал улыбаться. Всепоглощающая ненависть, которую он испытывал к новому министру юстиции, придавала ему сил и уверенности.

— Нет, — ответил он, — еще не все.

— Не собираетесь ли вы поведать мне сплетню о судебном разбирательстве по делу об установлении отцовства, как на прошлой неделе… Если ваши люди не в состоянии раскопать что-нибудь лучше, чем сплетни, у меня скоро возникнут сомнения по поводу компетентности и здравого смысла сотрудников ФБР.

Гувер положил на заваленный бумагами стол рядом с пепельницей (казалось, ее вылепили на занятиях по труду в детском саду) школьную тетрадку в красной обложке, на которой кто-то старательно вывел разноцветными чернилами единственное слово “MARILYN”; точка над буквой i была нарисована в форме сердца. Ниже стояло имя “Тимми Хан”, написанное менее витиевато.

— Что это? — спросил Кеннеди.

— Это дневник. Может, вы взглянете на страницы, которые я пометил скрепками.

В кабинете стояла полная тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц. Бобби просматривал дневник с невозмутимым видом — он не собирался доставлять Гуверу удовольствие, выказывая свои чувства. Закончив листать тетрадь, Бобби положил ее на стол и вздохнул.

— Откуда у вас это? — спросил он.

— Это подлинный документ.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Мы достали этот документ, — начал Гувер, — чтобы защитить президента.

— Понятно. У вас был ордер на обыск?

— Было бы неразумно ставить в известность об этом деле федерального судью, как вы считаете?

— Гм. — Министр юстиции не хотел признавать, даже без свидетелей, что в определенных обстоятельствах допускает возможность уголовно наказуемых действий.

— Я считаю необходимым ознакомить с этим документом президента.

— Зачем?

— Во-первых, для того чтобы заставить его вести себя более осмотрительно. Во-вторых, чтобы наглядно продемонстрировать ему деятельность сотрудников ФБР, которые трудятся денно и нощно, защищая его интересы и личную жизнь.