Марта Кетро - Книга обманов

— У всех Ритуалы и Магия, — Ольга говорила с нажимом, всё сильней раздражаясь, — если они в это дерьмо ещё и литературу впутали, тогда я пас. Я верю только в ежедневную работу, без всяких магических штучек, гендерных обобщений и без скидок. Господи, даже в НЛП скорей поверю, чем в творческий союз по половому признаку.

— Спокойно, спокойно, — Агафья с выверенной точностью разлила остаток вина по четырём бокалам, — кто верит — будет заниматься магией, остальные — НЛП. Давайте уже напоследок — за искусство!

Она побрела по коридору, лениво ведя пальцами по стене, покрытой приятными фактурными обоями. Бестолковой героиней фильма ужасов, неотвратимо лезущей в самое пекло, она себя не чувствовала — это место казалось ей в высшей степени странным, но неопасным. Ну, вроде палаты для тихих.

Лампы ночью работали вполсилы, и поэтому узкая полоска яркого света, пробивающаяся из-под приоткрытой двери, сразу бросалась в глаза. Ольга помедлила, но хорошее воспитание недолго сопротивлялось любопытству, и она заглянула. Комната не особенно отличалась от её собственной, но казалась более обжитой: на стенах висели какие-то рекламные постеры с изображением обложек, на столе громоздилась стопка книг, мерцал монитор, на экране в качестве заставки плавало объёмное слово «жопа», отражаясь в початой бутылке коньяка Hennessy.

— ...natura se consumi et senectute, — тут чтице понадобилось перевернуть страницу и пришлось прижать простыню подбородком, чтобы высвободить руку, — quam sibi dari tempus...

Она вознамерилась совершить величественное округлое движение, но тога поползла вниз, женщина суетливо попыталась её прихватить, и торжественность момента была утеряна. Ольга беззвучно отступила от двери, развернулась и на цыпочках поспешила к себе.

«Нет, хватит с меня на сегодня. Будем считать, что это тоже был сон».

К завтраку Ольга вышла позже обычного, но другие девушки в это утро тоже не спешили. Пили кофе в молчании, лишь изредка обмениваясь просьбами передать кувшин с соком или огромную миску малосольных огурцов, которые прозорливая Алла подала к омлету. Ольга оживилась только однажды, когда в столовую вошла вторая вчерашняя галлюцинация — полнотелая ночная чтица. Правда, на этот раз она была не в простыне, а в жёлтом шёлковом платье, украшенном по подолу цветочными принтами. Кивнула присутствующим и села чуть поодаль.

— Кто это? — спросила Ольга у Сашки.

— Ну Панаева же, я тебе говорила, — с похмельным раздражением ответила та. Сашка выпила больше всех, её откровенно мутило, — медичка наша. По совместительству пишет психиатрическую прозу.

— Психологическую?

— Да нет же, о буднях психиатров, она судебной медициной занималась. Обожает поговорить о Добре и Зле, с большой философской претензией. Вольтера любит.

— И Цицерона тоже?

— Как ты догадалась? Чуть примет и ну декламировать на кухонной латыни...

Ольга с любопытством разглядывала круглое розовое личико с широким ясным лбом и слегка сплющенное книзу так, что нос загибался к маленькому, но упрямому подбородку. Такие выглядят хорошенькими в детстве, довольно симпатичными в юности и добродушными в зрелые годы, но к старости начинают напоминать о бабе-яге. Об истинном характере обладательницы этого лица Ольга судить не рискнула.

— Девушки, сегодня во второй половине дня начнут съезжаться дамы-преподавательницы, я буду занята, так что если у вас есть какие-то текущие вопросы, самое время задать их сейчас. — Елена сделала паузу, но вопросов ни у кого не возникло. — Что ж, обед ровно в два, не позже, потом начнётся подготовка к торжественному ужину, Алле будет не до нас.

Часа в четыре в дверь к Ольге заскреблась Сашка:

— Бежим скорей, первая дама уже здесь!

— Гроб на колёсиках уже въехал во двор, — проворчала Ольга, но быстро влезла в сандалии и поспешила на улицу.

В чахлой тени старого миндаля сидели Катя с Агафьей, картинно лузгали семечки и глазели на красную «мазду», стоящую у крыльца. Из неё никто не выходил.

— Ну и где? — поинтересовалась Ольга.

— Где-где — внутри! Это Джульетта Иванова, — ответила Катя.