Марта Кетро - Книга обманов

— Ещё раз извините...

— Да полно, я знаю, чего стоят извинения, — в любой момент может подвернуться какое-нибудь очередное «благо нации», ради которого вы пожертвуете мною, не раздумывая. Поэтому хочу поговорить начистоту. Мне нужны покой и безопасность, при этом я не желаю сидеть взаперти до конца своих дней. А чего хотите вы?

— Сотрудничества.

— Конкретнее.

— Дорогая Марджори! — Президентша набрала воздуху, чтобы произнести заготовленную речь, но потом махнула рукой и сказала устало и почти безнадёжно: — Вы требуете невозможного. Пожелайте стать самой богатой женщиной в мире или возглавить правительство, и мы легко это устроим. Но вот покоя обещать не можем. Наши аналитики не в состоянии делать мало-мальски точные прогнозы — такое ощущение, что население немного свихнулось. Вмешался фактор, который никогда не считался определяющим, я говорю о сексуальности. Одно утверждаю со всей уверенностью: если вы в ближайшее время не покажетесь на публике, произойдёт взрыв. Пошли слухи, что правительство прячет вас, используя для своих нужд (в том числе и непристойного характера). Кое-кто считает, что ЭмСи не существует, но большинство одержимы желанием убедиться в обратном. Возможны беспорядки, попытки покушений, конфликты на уровне государств. Умоляю, хотя бы несколько выступлений: пресс-конференция, видеоролик, встреча с народом. Безопасность гарантируем. Но если вы затаитесь, мы бессильны.

— Неужели снимете охрану?

— Нет. Но любые заслоны можно прорвать. В конце концов, вас могут попытаться убить, а это... не невозможно.

— Кому, интересно, такое придёт в голову?

— Безумцу с мотивацией «так не доставайся же ты никому». Женщине, которую покинул муж, свихнувшийся на ваших фотографиях, — такие уже есть, мне докладывали. Религиозным фанатикам, для них вы средоточие дьявольского соблазна. Террористам.

— А вы не преувеличиваете?

— Знаете, сколько подарков, присланных на день рождения, содержали смертельную начинку? Сколько попыток проникновения сюда пресечено? Хотите поговорить с главой Службы безопасности?

— Нет. — Мардж вздрогнула.

— Истерия нарастает, отсидеться не получится. Помогите нам, Марджори, и мы сделаем для вас что угодно.

— Что ж, я склонна поверить. Если я проведу две или три встречи, это разрядит обстановку?

— Безусловно!

— Хорошо. Подумаю, что может понадобиться, кроме охраны, и сообщу. Но для начала нужна связь. Я хочу иметь номер телефона и электронный адрес, защищённый и совершенно секретный, чтобы связываться с... с теми, с кем я пожелаю связаться.

— Это несложно. Ещё что-нибудь?

— Одно, пожалуй. Мне ведь понадобится обслуга, охрана — как я предполагаю, вокруг постоянно должны находиться десятки людей?

— Конечно. Вам надоела эта ваша... Карен Розенталь?

— Нет, пусть остаётся. Но я настаиваю, чтобы основную часть окружения составляли геи.

— Кто??? Ах да, вполне вас понимаю. — Оливия посмотрела задумчиво. — Бедняжка, вы ведь совсем не рады.

— Чему? На меня обрушился кошмар, где тут поводы для восторга?

— Ну, женщинам обычно нравится, когда их хотят...

— Оливия, когда тебя хочет любовник или два, это здорово. А я... каждый раз, когда до меня докатываются волны массовой похоти, чувствую себя изнасилованной. И не так, знаете ли, сладко, как в садомазофантазиях. Как по горло в дерьме стоять.

— Ох, Марджори... Если понадобится, я найду евнухов, только бы вам стало чуточку легче.

«После того эфира, — злобно думала Мардж, — у меня есть парочка кандидатов на кастрацию. Вот только видеть их не желаю». Во время беседы её неприятно поразила мысль, к делу не относящаяся. Когда обмолвилась о новом номере и адресе, вдруг поняла, что человека, с которым сейчас могла и хотела бы общаться, не существует.

Бродила по дому, прикидывая, что стоит взять с собой на гастроли в столицу. Маленький ноутбук, вот что. Поработать там не дадут, понятное дело, но ей будет спокойнее. Ещё нашла тонкий шнурок, прицепила к нему флэшку и повесила на шею — для сохранности. Ну вот, можно ехать. В белой-белой комнате на белом-белом диване в белом-белом платье сидела Мардж — мрачнее тучи. Гостиничный номер нельзя было назвать роскошным — его создавали где-то за пределами денег и далеко за пределами здравого смысла. Невозможно понять природу окружающих шелковистости и мягкости, блеска и света— то ли кожа, то ли бархат; то ли мех, то ли пух; то ли тончайшая паутинка, то ли вовсе световая проекция. И всё белое.