Марта Кетро - Книга обманов

«Самое важное – никогда не переживать из-за поступков других людей. Серьёзного беспокойства заслуживаю только я сама да божий промысел». И поэтому она просто пожимает плечами и откладывает телефон. Включает компьютер и неторопливо перелистывает френдленту. Спотыкается о запись, в которой говорится о гибели чьей-то кошки, замирает на пару секунд, откидывается на спинку кресла и горько неудержимо плачет.

Семь маленьких гневных божеств дремлют у меня в животе, как семь виноградин опухоли. Ярость, гордыня, мщение – слева; презрение, ревность, ненависть – справа; горе в самой середине. Первое бело, второе красно, третье небесной голубизны. Четвертое желтое, пятое зелёное, шестое черно. Седьмое отливает оранжевым.

Иногда они пытаются проснуться и запылать, чтобы разорвать моё золотистое добродушное тело. И тогда я подхожу к зеркалу.

Я по-прежнему похожа на цветок, хотя и немного повядший. Скажем, лилия или лотос, чьи лепестки кое-где истончились, но запах сладок. И что там может взорваться, внутри цветка? Он не способен убить даже шмеля. Разве только кто-то вдохнёт, спрятав лицо в букет, а потом чихнёт, и желтая пыльца взовьётся, испачкав ему нос и подбородок.

Спите, мои маленькие гневные божества, не смешите людей. Om Akshobhya Hum.

Каждый раз, когда она собирается его бросить... это очень легко при их отношениях – нужно всего лишь перестать ему звонить... каждый раз он ей снится. Таким, как его задумал Бог – в драной тельняшке и джинсах, спокойный, иногда улыбается, иногда обнимает за плечи. И ей больше не кажется, что всё просто, как выкинуть залежавшееся в шкафу платье не по размеру, освободить полочку – уже и другое платье на неё приготовлено.

Этот покой, он только во сне и остался – но ведь он есть.

И, кроме того, ну не звонит, не звонит – но приснился же, приснился? Значит, тоже обо мне думает.

– Жена тебя так любит, а ты плохо с ней обращаешься. Но я всё равно страшно ей завидую – не потому, что ты такой прекрасный, просто завидую тому, что она живёт с тем, кого любит. Это ежедневное счастье просыпаться...

– Тоже мне, счастье. Я стал... сварливый.

– Ты?! Ты, моя радость? Да я не помню тебя в дурном настроении, неужели ты бываешь злым?

– Да вообще ужас, придираюсь, ору, самому стыдно.

– А я, ты знаешь, тоже. Иногда просто не могу собой владеть. До того потом неловко...

– Не обижай мужа, он тебя так любит. Не представляю, что с ним будет, если ты уйдёшь.

– Куда мы от них, моя радость.

Через неделю она выпытывает у подруги его жены:

– Ну, как там половина его, страдает?

– Знаешь, давно успокоилась. Сколько можно, в конце концов. Занимается своими делами, на него внимания особо не обращает.

– Ну и слава богу. Хотя, наверное, всё-таки страдает – в глубине души.

Возвращается домой, переполненная чувством вины: ведь муж так её любит, а она уделяет ему недостаточно внимания. С кем попало готова болтать часами, а ему десять минут подарить ленится. И вечером начинает рассказывать что-то смешное и милое, о том, как день прошел, добавляет немного сплетен, иронии, забавных подробностей... Делает паузу, чтобы он мог ответить, но реплики не получает: муж смотрит в телевизор. Она продолжает болтать и следующие минут пять несёт бессвязную чепуху, потом замолкает, и он, ухвативший последнее слово, говорит:

– Разводятся? Кто?

– Никто. Спокойной ночи.

Выключает ночник, комнату наполняет синий свет экрана. Она закрывает глаза: ей смешно. Ей безумно смешно. «Мы – парочка высокомерных болванов, уверенных, что держат на плечах чужие миры; мы с тобой на самом деле никому не нужны. Разве только друг другу – чтобы жаловаться и хвастать. Мы им надоели хуже горькой редьки: плохой муж, ленивая жена, вот мы кто, а никакие не атланты. Мы сгибаемся под тяжестью пенопластовой небесной тверди. Ноги наши по колено ушли в землю, но над нами нет ничего, кроме собственной гордыни. Надеюсь, они нас хотя бы жалеют».

Что я знаю о любви? Почти ничего, во всяком случае, гораздо меньше, чем она знает обо мне. Она знает, как я выгляжу, когда сплю; как сделать, чтобы у меня поджались пальцы на ногах; что принести к завтраку и что сказать на ночь; какой цвет мне идёт, какой запах вызовет головную боль; когда меня лучше не трогать, а когда – не оставлять в одиночестве. А я? А я знаю одно только: как дышит тот, кто меня не любит, когда засыпает.