Альфред Кох - Ящик водки. Том 3

— Да пошел ты на хер! Ты меня с Мавроди сравниваешь! Мне не интересно настроение масс.

— Почему это — не интересно?

— А я так устроен. Мне не интересны мнения народных масс и вообще заблуждения. Я, как человек разумный, должен стремиться к истине.

— Ни хера себе. Ты же писатель! И вдруг декларируешь, что тебе настроения народных масс неинтересны.

— Мне правда интересна. Как сказал вышеупомянутый Солженицын, «а ищет сердце правды».

— Значит, ты не писатель, а философ и мыслитель.

— Народные, понимаешь ли, массы. Да если б в Средние века шарообразность Земли поставили бы на голосование, что б было?

— Хуже бы не стало.

— Но и лучше б не стало. Ты б вот не смог мобильным телефоном пользоваться. И космической связью. Если б считалось, что она плоская.

— Наоборот, так было б лучше: поставил антенну одну на всю Землю, и звони хоть из Китая.

— Но Земля-то на самом деле круглая! Она не подчиняется заблуждениям большинства! Антенна-то не работала бы. А ты в нее деньги вложил.

— А может, она б работала? Откуда ты знаешь! Ты что-то сильно умный сегодня, как я посмотрю!

Хит 1995 года — залоговые аукционы. Про то, как делили богатства страны, откровенно и беспристрастно рассказывает Кох. Свинаренко в этот год всего лишь путешествовал по планете и командовал первым русским глянцевым журналом.

— Алик! Чем ты занимался в 95-м?

— Я что, на допросе?

— Хорошо. Ты не на допросе. Хорошо! Протокол ведь не ведется… Разве только мы сами себя пишем… Ну да ладно, я скажу. Занимался я тем же, что и в предыдущий год. Глянцевым журналом «Домовой» занимался.

— А «Лучшее перо „Коммерсанта“ — это было уже в прошлом? К тому моменту?

— Да нет же. «Домовой» тогда был — не знаю как сейчас — в составе Издательского дома «Коммерсант».

— А в каком году ты последний раз написал в «Коммерсант»?

— В 99-м.

— А я — в 2003. Это была заметка про Ирак. Помнишь?

— Ну. Хорошая заметка была, бодрая. Так ты все-таки чем занимался в 95-м? Весь год залоговые аукционы проводил?

— Нет, они проводились один месяц. А к ним целый год шла подготовка. Версталась нормативная документация, выпускались всякие указы президента…

— А ты был кто у нас на тот момент?

— Первый зам председателя Госкомимущества. А начальником был Сергей Беляев.

— Что касается повестки дня, то есть года, то залоговые аукционы — самая интересная тема не только 95-го, но, может, и всей книги. Читатели ждут этого. Иные — со злорадством. Они говорят мне: «Ну-ка, ну-ка! И как же вы будете выкручиваться?» Вот ты меня обвиняешь, что я их поминаю всуе…

— А давай все-таки в режиме диалога действовать! Дай и я скажу. Вот ты считаешь, что это — кульминационный момент книги.

— Таково мнение ряда читателей. И они потирают руки в ожидании. Предвкушают.

— А, как мы отмоем черного кобеля? А я хочу сказать о своих ощущениях: мы же книгу не на потребу публике пишем, а для себя — мне кажется, дело писателей и война олигархов 97-го года…

— …были повеселее, да?

— Конечно! И для страны последствия были более значимыми. И в моей личной биографии это большее значение имело… После залоговых аукционов, какими бы скандальными они ни были, моя карьера даже пошла в гору — я после этого стал министром, потом вице-премьером… А после писательского дела я, напротив, пошел в отставку, получил уголовное дело… Поэтому субъективно события лета и осени 97-го года имели большее значение — для меня лично. Вот. И для страны, мне кажется, тоже. Потому что худо-бедно, а после залоговых аукционов образовался этот класс олигархов, который обеспечил приход Ельцина к власти в 96-м… А когда они переругались все в 97-м и началась эта война — все в конечном счете закончилось дефолтом, и я готов это доказать. Так вот, мне кажется, что кульминацией книги будет 97-й год. Хотя, безусловно, залоговые аукционы — яркое событие, обросшее своей мифологией, разделившее общество на две неравные части. Ярых сторонников и ярых противников. Так что, конечно же, об этом нужно говорить, и я готов выслушать твои претензии…

— Мы тут не будем брать в расчет позицию демонстраций под красным флагом…

— А были ли они, эти демонстрации?

— Я не раз видел митинги у музея Ленина. Флаги, пожилые люди с горящими глазами…

— Ну, это не залоговые аукционы. Это и «МММ», и ограбление народа, и «Эльцина под суд»… Все вместе. Разворовали страну… Это с ваучеров началось!