Альфред Кох - Ящик водки. Том 3

— Ничего подобного. Ну, кто формулирует интересы Америки?

— Вот еще Америка тебя не спросила, как ей понимать свою безопасность!

— Кто тот демиург, который это определяет? Кто?

— Я тебе объясняю. Вот приехали белые, перевешали и пожгли индейцев и забрали у них землю. Ибо это соответствует национальным интересам.

— Неправильно.

— Правильно.

— Сколько лет ты прожил в Америке?

— Год. И дальше что?

— И ты не удосужился усвоить простую вещь, что не белые снимали скальпы с индейцев, а наоборот. Этот обычай принадлежит индейцам. А не белым.

— А ты не помнишь, что правительство Соединенных Штатов объявило закупочные цены на скальпы индейцев?

— Ложь. Не было такого. Вот так! Сказки! Красная пропаганда!

— А Фенимор Купер это описывал.

— Купер это описывал тогда, когда британское правительство объявило. До войны за независимость.

— А англичане — это, по-твоему, не белые. Белые не скальпировали, а только англичане. Алик! Здесь у нас не бизнес и не политика, так что можно расслабиться и дискутировать корректно. Оставим скальпы как частный случай. Давай глянем шире. Вот приплыли на парусниках белые в Америку. Высадились. Отчего было б им не пойти к команчам, не попросить у тех вид на жительство, не сдать экзамен на знание индейских законов — и языка. Сдали вы экзамен, пустили вас в страну — ну так и живите по их законам.

— Так и сделали! Так и сделали!

— Что — сделали?

— Я не собираюсь оправдывать белых поселенцев, но обращаю ваше внимание: Америка в войне с коренным населением отстаивала не интересы национальной безопасности. Не безопасность белого человека перед лицом краснокожего она отстаивала! А священный принцип частной собственности. И это не национальная безопасность, а международный принцип, который надо отстаивать. Везде.

— А вот и не хера. Я изучал вопрос на месте… Белые приплыли тогда и спрашивают: можно нам тут жить?

— Нет, они спрашивали: можно мы у вас эту землю купим?

— Не так. Все дело в том, что такого понятия, как частная собственность, у индейцев не было! У них было такое понятие: хочешь — живи. Тем не менее белые настаивали, чтоб землю как-то на них оформили. Индейцы отвечали, что земля принадлежит Богу и потому ее нельзя продавать. Ну не было у людей понимания того, что такое частная собственность! Почему, Алик, ты так уверен, что двести лет назад неграмотные дикари в перьях лучше разбирались в частной собственности, чем много позже — белые люди, практически европейцы, которые принципиально отказались признавать частную собственность, отняли ее и поделили произвольно всю по полной программе (начав в 1917 году)? Почему ты думаешь, что краснокожие племена способны были больше уважать частную собственность, чем сегодняшние граждане космической державы России, поголовно образованные и насмотревшиеся ТВ до тошноты? А? По мне, так ниоткуда не следует, что индейцы понимали происхождение семьи, частной собственности и государства. Я считаю, что они ни хера не понимали — как сейчас русские этого не понимают.

— А, не понимали, говоришь, индейцы? Любимое объяснение. «Это не он виноват — это среда заела». Но я уверен, что у белых тут не было расизма. У них был принцип уважения к частной собственности. Если ее белый не уважал, то с ним тоже бы расправились. В тюрьму его, а если он и после отсидки не уймется, будет людей убивать — уничтожить его, будь он белый или индеец. В общем, неважно — индеец он или белый.

— Согласен, что не важно. Если человек в принципе мудак, то его не научишь, что такое частная собственность.

Комментарий Свинаренко

Вот отрывок из моей старой книжки про Америку, где я и индейский вопрос тоже обозрел. Это я записал со слов белого специалиста по индейскому вопросу.

«Поначалу, когда в Пенсильвании стали селиться квакеры, они у делаваров мирно покупали землю, и все были довольны. До тех пор, пока могикане и ирокезы, которые жили к северу от теперешней Москвы на Finger Lakes, не обвинили делаваров в распродаже родины. Могикане с ирокезами этих делаваров контролировали, или, говоря по-русски, „держали“.

И за продажу земли виновных депортировали: согнали делаваров с насиженных мест, переселив поближе к себе, чтоб легче было за ними присматривать. А вождя делаваров «опустили»: прилюдно накинули ему на голову одеяло и объявили, что он больше не мужчина и впредь будет считаться женщиной. Это было не что иное, как поражение в правах.