Пол Остер - Музыка случая

Самым странным в этом обеде было то, что никто из хозяев ничего о нем не сказал. Никто не извинился, ни словом не объяснил странностей меню, и оба вели себя так, будто это был самый нормальный, обыкновенный обед для нормальных взрослых людей. Только раз Флауэр вскользь бросил, что по понедельникам у них всегда гамбургеры, но на том объяснения и закончились. Беседа однако не умолкала, как и раньше (точнее, не умолкал Флауэр, остальные сидели и слушали), и под конец, когда догрызали последние чипсы, снова вернулась к карточным играм. Флауэр принялся перечислять, почему он любит покер: ощущение риска, поединок умов, безупречная честность, — в этой части Поцци, кажется, наконец начал слушать. Нэш сидел молча, поскольку ему на этот предмет нечего было добавить. После обеда все четверо встали из-за стола. Флауэр спросил, не желает ли кто-нибудь выпить, Нэш и Поцци отказались, и тут Стоун, потирая руки, сказал:

— Тогда, может быть, перейдем в другую комнату, разобьем колоду?

Так и началась их игра.

Они сели играть в той же комнате, где им подавали чай. Между диваном и окнами установили большой раскладной стол, и, глядя на его гладкую деревянную плоскость, на пустые, приготовленные стулья, Нэш наконец всерьез подумал о том, чт о собирается сделать. Впервые за все эти дни он осознал, что происходит, и от этой мысли похолодел, а в виске неистово запульсировала жилка. Он поставит здесь на кон жизнь, подумал он, и от ощущения риска, безумного, сумасшедшего риска, его обдало волной страха.

Флауэр и Стоун совершали все подготовительные процедуры сосредоточенно, почти угрюмо, и, наблюдая за тем, как они пересчитывают фишки, проверяют запечатанные колоды, Нэш понял, что здесь ничего не получится просто, что победа Поцци вовсе не предрешена. Поцци на минуту вышел к машине забрать «Мальборо» и вернулся, уже нервно и часто попыхивая сигаретой. В ее дыму только что стоявшая тут праздничная атмосфера будто бы растворилась, и вся комната вдруг замерла в напряженном ожидании. Нэш предпочел бы и сам играть более активную роль, однако уговор у них с Поцци был однозначный: едва распечатают первую колоду, Нэш должен будет отправиться за боковую линию, с этой минуты он может только смотреть и ждать.

Флауэр отошел в дальний угол комнаты, отпер сейф в стене за бильярдным столом и попросил Нэша с Поцци подойти поближе.

— Убедитесь сами, джентльмены, — сказал он, — сейф пустой. По-моему, вполне подходящее место для банка. Берите фишки и кладите деньги. После игры откроем, и каждый возьмет свое. У кого-нибудь есть возражения? — Возражений ни у кого не было, и Флауэр продолжал. — В интересах справедливости, — сказал он, — предлагаю риск на равных. Так мы уравняем шансы, и мы с Вилли, поскольку играем не ради денег, согласны положить сюда любую предложенную вами сумму. Слово за вами, мистер Нэш. Какова ваша субсидия брату?

— Десять тысяч, — сказал Нэш. — Если не возражаете, я хотел бы все сразу положить в банк.

— Вот и отлично, — сказал Флауэр. — Очень хорошая, круглая сумма.

Нэш, мгновение поколебавшись, сказал:

— По доллару за ваш камень.

— Действительно, — высокомерно отозвался Флауэр. — Если Джек хорошо поработает, то и вам, возможно, хватит на замок.

— Например, в Испании, — неожиданно вклинился Стоун.

Ухмыльнувшись собственной шутке, он вдруг неожиданно опустился на корточки, пошарил рукой под бильярдным столом и достал небольшой портфельчик. Так же, сидя на корточках, он расстегнул молнию и принялся доставать оттуда, швыряя на стол, одну за другой запечатанные банковские пачки, по тысяче долларов в каждой. Выложив двадцать штук, он застегнул портфель и поднялся.

— Вот, — сказал он, обращаясь к Флауэру. — Десять за тебя, десять за меня.

Флауэр спросил, не желают ли Нэш или Поцци сами проверить и убедиться, сколько тут денег, и Нэш немало удивился, когда Поцци ответил «да». Поцци принялся старательно пересчитывать, а Нэш тем временем извлек из бумажника двадцать тысячедолларовых купюр и аккуратно, одну за другой положил на бильярдный стол. Рано утром он съездил в Нью-Йорк в свой банк, где обменял на них свои сотенные. Отнюдь не ради удобства, а чтобы не краснеть перед посторонними за обтрепанные пачки, отдавая себе отчет в том, как это выглядело бы в чужих глазах. В банке Нэш, теоретически достаточно ясно понимая, что делает, наблюдал едва ли не с научным любопытством за тем, как его жизнь вдруг вся уместилась в двадцать листочков бумаги. Разумеется, он кое-что оставил на всякий случай, но, в конце концов, что такое двадцать три сотни? Эти деньги Нэш не стал обменивать, а разложил на два скромных конверта и спрятал оба в нагрудный карман. На тот момент это было все, что у него осталось: двадцать три сотенные купюры и кучка пластмассовых фишек. Если фишки уйдут, долго он не протянет. Можно их растянуть на месяц, а потом не на что будет сходить в сортир.