Эрвин Штритматтер - Лавка

Я даже могу себе представить, как ландсбержцев занесло в Босдом: надумали они как-то раз на троицу совершить прогулку в Босдом, присели на Козьей горе под большой дикой грушей, перекусили, и так им все понравилось, что они сказали: здесь мы и останемся!

Я ничего не знаю о вербовщиках, которых семейство шахтовладельцев с французской фамилией фон Понсе засылало на восток, чтобы вербовать шахтеров для закрытой добычи бурого угля. От босдомской голытьбы и бедных крестьян тогда большого проку не было. Они обрабатывали землю, но зарываться в нее с головой и губить свои поля они не желали.

У Витлингов шестеро парней и одна девка. Герман, мой дружок, спорит со мной. Он утверждает, что и у него была мать, но, когда его спросишь, как она выглядела, он не может ответить: «Я же совсем махонький был!»

У меня это не укладывается в голове. Раз у человека была мать, он должен знать, как она выглядела, пусть даже он был махонький-премахонький, когда она ушедши.

Когда мы переехали в Босдом, из Витлингов дома осталось только четверо. Двое до сих пор не вернулись из плена, а третий по пути домой застрял в Магдебурге. Там, оказывается, одна девица, уж такая деликатная, такая деликатная, что прямо сил нет, раскрыла ему свои объятия и не пустила его дальше.

«Он уговаривает меня, чтоб я за него вышла», — написала эта девица Витлингову отцу.

А дочь Витлингов поступила в Берлине в услужение и не вернулась. Ей там попался парень, который ее не отпустил. Ну и лады!

Витлингов Вилли рассказывает нам о своей жизни в плену. «Если нам случалось проштрафиться, — говорит он, — нас привязывали под водосточный желоб с маленькой дыркой, и на стриженую голову падала капля за каплей. Страшней наказания не придумаешь».

— А когда дождя не было?

Вилли на мгновение теряется.

— Ну, тогда они сами лили туда воду.

Мы не понимаем, почему капля воды — это такое страшное наказание. Тогда Вилли пробуравливает дырочку в трубе пристройки и говорит:

— Кто хочет, могу привязать.

Вызывается Витлингов Адольф. Вилли привязывает брата веревкой, ставит его как раз под дырочку и заливает в раструб воду. Капли падают через дырочку на голову Адольфу.

— Чем медленней, тем хужей, — поясняет Вилли. — Ты ждешь, вот упадет капля, а она все не падает и не падает, а потом вдруг шлеп!

Человеку непосвященному возня у Витлинговой пристройки показалась бы необъяснимой и загадочной. Для нас же французская пытка принимает форму состязания, при котором я остаюсь зрителем. Я хочу выяснить для себя, что так ужасно воздействует на связанного: медленное падение капель или страшные комментарии, которыми Вилли сопровождает пытку: «Капля могет дырку в камнях пробуравить, — поясняет он. — Когда наших отвязывали, кой у кого были дырочки в голове». После этой угрозы привязанный под Витлинговым водостоком издает страшный вопль: «Отвяжите мене! Отпустите мене!»

Сын Витлинга Отто побывал в плену у англичан. Он не принес с собой новые методы пыток, зато принес искусство так штопать большие дыры в носках, словно они не заштопаны, а надвязаны. Моя неустанно идущая в ногу со временем мать приглашает Отто на кофе с пирожными, потчует его от всей души, а под конец просит его обучить ее искусству так штопать дыры.

Этому искусству так изысканно расправляться с дырами Отто выучился у английского сержанта, который питал нежные чувства к одному солдату.

Левая рука Отто держит грибок для штопки, правая, дрожа, ведет нитку. Дрожит она потому, что Отто курит английские сигары, а они пропитаны опиумом, если вы, конечно, знаете, что это такое.

Искусные руки несостоявшейся канатной плясуньи пробуют себя в художественной штопке. Мать наливает Отто еще чашку кофе и хочет узнать поподробнее о личной жизни английского сержанта. Отто, к сожалению, не может удовлетворить это пожелание, он не знает, как они это делали, он знает только, что они ходили по лагерю под ручку, все равно как муж с женой.

Воспоминания о плене! Ни Вилли, ни Отто не могут без конца выезжать на воспоминаниях. Кто берет хлеб из буфета, тот должен позаботиться, чтобы хлеб там не переводился. Таков железный закон Босдома. Вилли — пекарь, а Отто — стеклодув, оба остаются жить у отца, а для работы забираются в штольни шахты Феликс. Холостой отец и пять холостых сыновей. Отец стирает, готовит, обихаживает коз и кур и ежедневно восемь часов добывает уголь в шахте. Сыновьям приходится хлопотать по хозяйству. Конечно, не все они одинаково искусны, да ведь «куды ж денешься, потому как жены у мене нет, — говорит папаша Витлинг, — тут уж хучь стой, хучь падай».