Ларри Бейнхарт - Американский герой

Экраны расположены в два ряда по пять в каждом и утоплены в стене. Они достаточно велики, для того чтобы без ущерба воспроизводить фильмы, снятые в славную эпоху широких форматов «Тодд-АО», «Ультра-Панавижн 70» и «Синемаскоп». При воспроизведении менее широкоэкранных фильмов справа и слева автоматически выдвигаются черные шторки, закрывающие неиспользуемые части экрана. Стены выкрашены в такой же черный цвет. Центральный экран в верхнем ряду — большее других по размеру.

Отсмотрев тысячи часов фильмов и видиозаписей, Бигл наконец отбирает то, что ему представляется сутью американского восприятия войны, и из отобранного материала компонует нечто среднее между историей и мифологией — высокотехнологичную версию американской «Илиады». И теперь он собирается в одиночестве просмотреть эту историю, чтобы понять, что он должен поставить, чтобы осчастливить свою страну.

Центральный экран. Спуск испанского флага. Образ. Лейтмотив. В полной тишине издали доносится звук трубы, знаменующий начало новой эпохи.

Флагшток на фоне неба. В кадре появляются две руки. Они снимают испанский флаг и поднимают государственный флаг США.

Это было снято в 1898 году, когда Америка объявила войну Испании. [49]Первый коммерческий военный фильм.

Затем на левом крайнем экране появляются кадры из знаменитого документального фильма Лени Рифеншталь «Триумф воли» (1934). Сотня тысяч представителей высшей расы маршируют, разворачиваются, салютуют, поют и кричат «Хайль Гитлер!». Это декларация немецкого народа о том, что он превратил себя в машину, которая будет править миром. Он будет захватывать земли, терроризировать население, побеждать, жечь и уничтожать — так он представляет себя в этой роли. Единый народ — единая воля. Это образ, который они продают всему миру, и мир будет еще долго в него верить, даже после того как Гитлер будет мертв, а война проиграна. [50]

На экране, расположенном в правом верхнем углу, начинается «7 декабря». Тихие, мирные Гавайи. В спокойном, безмятежном небе появляются эскадрильи японских самолетов.

Коварное нападение. Японцы захватывают американские суда, стоящие на якоре в Гонолулу. Американский флот превращается в вонючий дым, поднимающийся над руинами. Американские самолеты на аэродроме стоят аккуратными рядами. Идеальная цель. Они беспомощны и беззащитны. Торпеды. Корабли в огне. Самолеты взрываются. Языки пламени. Бегущие матросы. Два моряка стреляют в небо. Один из них падает. Другой продолжает стрелять.

За стеной с экранами, где расположено служебное помещение со стальными стеллажами, мотками кабеля и целой путаницей проводов, за происходящим наблюдает Тедди Броди. Когда Биглу требуется новый фильм, еще не заправленный в «Фуджитцу», Тедди исполняет роль архивариуса, обшаривающего стеллажи в поисках пленки, видеозаписи или диска, чтобы потом вставить их в проектор, видеомагнитофон или компьютер.

Ему нравится идея Билла. Он настолько захвачен зрелищем, что даже забывает о своих обстоятельствах: о том, что он вынужден здесь работать архивариусом, что он ничуть не приблизился к своей мечте — стать режиссером и достичь того положения, когда он сможет сказать родителям: «Вот видите, сволочи, я всего добился и больше не нуждаюсь в вашей любви». Больше всего ему нравится, что в основании всей пирамиды лежат три краеугольных камня, каждый из которых — надувательство и фальшивка.

Спуск испанского флага снимался не в Маниле и не в Гаване, а на крыше одного из центральных небоскребов Манхэттена. [51]

Этот эпизод пользовался огромным коммерческим успехом, и продюсеры Блэктон и Смит решили развить этот успех в более изощренной ленте «Сражение в заливе Сантьяго», посвященной победе американского флота над испанцами на Кубе. Этот фильм и вовсе снимался в ванной. Военные корабли были вырезаны из картона, а дым орудий изображался с помощью сигареты миссис Блэктон, которой она размахивала перед камерой.

«Триумф воли» продемонстрировал всему миру гигантское нацистское сборище, только и этот марш был специально поставлен для кинокамеры. [52]Сегодня, когда все события личной, спортивной и политической жизни транслируются по телевидению в прайм-тайм, это уже не так поражает. Но в тридцатых действительность все еще считалась реальностью, операторы ничего не приукрашивали и до той поры никто еще не ставил мероприятий с сотнями тысяч участников с единственной целью, чтобы это было зафиксировано на пленку.