Антон Уткин - Дорога в снегопад

Созерцание этих остатков некогда полнокровной жизни навевало печаль и невольно наводило на воспоминания о людях, которые этой жизнью жили. Даже на Настино лицо, обычным выражением которого было жизнерадостное лукавство, лег оттенок безотчетной грусти. Антон, сложив на груди руки, опустив подбородок и чуть выпятив нижнюю губу, сосредоточенно озирал все подвластное взору, и позой своей и выражением лица очень напоминал Наполеона, наблюдающего пожар Москвы на известной картине Верещагина.

— Смотри, как мало нас осталось, — обернулся он к Алексею. — Я тут любопытное исследование провел. Посчитал, так сказать.

— Ты и меня посчитал? — вспомнив мультфильм из детства, делано возмутился Алексей.

Вместо ответа Антон коротко глянул на него, достал из кармана куртки блокнот и ручку и стал заполнять чистый листок фамилиями:

— Братья Карповы — Владимир и Антон, братья Поповы — Сергей и Александр, братья Ореховы — Миша и Саша, сестры Антоненко, Федя Носов, Борисик, Гоги, Олег Гончаров, Антон Филиппов… — Он задумался: — Кого забыл?

— Люська Гуськова, — подсказал Алексей.

— Гуськова, точно, — кивнул Антон. — Наташа из тридцатого дома, фамилию забыл, Катя Скорикова. Люба Матвеева, Костик Матвеев, Ксюша Меньшова, Макс Богомолов, Тимофей Богомолов, Граф наш Ведерников…

Невеселый этот счет был прерван телефонным звонком. Звонила Юля из компании «Cloudwatcher».

— Да, это я, — сказал Алексей, обратив на Антона укоризненный взгляд.

Юля не говорила — она порхала. Каждое слово, из которых составлялся смысл, было обернуто десятком других, как спеленутый ребенок, или как пустота розового бутона бывает изящно вылеплена сложением лепестков. Все-таки из этой речи с элементами рококо удалось понять, что джем на тему вечной молодости был назначен завтра на шесть часов вечера и она, Юля, предлагает встретиться пораньше и обсудить некоторые детали, да и просто познакомиться, для чего приглашает Алексея приехать к ним в офис для некоего предварительного разговора. Узнав, где находится этот офис, он решительно настоял, чтобы встреча прошла где-нибудь в центре. Юля подумала немного.

— В три на «Кропоткинской» устроит? — предложила она. — Там «Кофе-Хаус» есть. — И она принялась объяснять, где именно искать помянутый «Кофе-Хаус».

— Обещаю вам, — патетически ответил Алексей, — я найду это кафе, чего бы мне это ни стоило!

— Не пугай людей, — прошептал Антон, но Алексей отмахнулся от него.

— Ну и ладушки, — сказал он своей собеседнице, положил трубку в карман, и они вернулись к своему исследованию. Писали и вспоминали они довольно долго. Выходило, что в трех соседних домах в период с 1974 по 1989 год проживало сорок семь детей — их с Алексеем сверстников. Теперь из них в наличии оставалось одиннадцать человек, то есть чуть меньше двадцати пяти процентов. Процентов пятьдесят от общего числа жили и работали за границей, остальных двадцати пяти по разным причинам не было уже на свете.

Честно говоря, выкладки эти впечатлили Алексея. Он и сам порою думал о чем-то похожем, но железный расклад Антона отнял надобность в поисках какого-либо более научного метода. Сейчас, идучи по холмам, они посчитали еще и одноклассников. Получалось, что из Антоновой школы за границей пребывали процентов сорок пять, а из двух Алексеевых — по все шестьдесят.

— Так и вот, профессор, — с победным видом заключил Антон. — А ты все недоумеваешь, где здесь помещаются все эти гастарбайтеры. Свято место пусто не бывает.

— Нда-а, — протянул Алексей. — Как говорил паровозик из Ромашково, так можно опоздать на всю жизнь!

— Паровозик-то когда это говорил? — усмехнулся Антон. — Когда мы в третий класс ходили.

— А теперь в том Ромашково сотка земли стоит под сорок тысяч зелени, да и паровозик на металлолом давно сдали, — вдруг добавила Настя с таким знанием предмета, что они остолбенели.

— Кто научил этой дряни? — строго спросил Антон. — Ты смотри, — сказал наконец он, с полминуты не отрывавший от дочери задумчивого взгляда. — Мы еще не состарились, а они уже выросли.

На следующий день без десяти три пополудни Алексей вошел в помещение «Кофе-Хауса» на углу Гагаринского, спросил чашку «американо» и потягивал его, созерцая полупустое кафе и его посетителей. В солнечном окне двигались спины разноцветных машин и мелькали головы прохожих. Юля появилась ровно в три, и когда она зашла, он сразу понял, что именно она, хотя никогда до этого ее не видел. В первое мгновение он даже отпрянул, так как ему показалось, что явилась Кира, — до такой степени были они похожи.