Евгений Шишкин - Правда и блаженство

Алексей прогуливался по фойе, поглядывал на огромную, плетеную из лозы вазу, наполенную зелеными блестящими яблоками. Ему хотелось взять яблоко, но он остерегался: вдруг в фойе появится капризная Инна Скит, а он — будто голодный, лопает дармовое яблоко… Эпизодически он оглядывал двух мустангов-охранников отеля: крепкие, здоровые, самодовольные ребята; твердые сытые подбородки, одеты в роскошную униформу, открывают двери, подносят чемоданы, — а тем временем поля России зарастают бурьяном — там работать некому! Впрочем, Алексей и сам одет был с шиком, даже с вызовом: золотые запонки на полосатой шелковой темной сорочке, пестрый, желто-змеистый итальянский галстук, светло-бежевый пиджак и коричневые брюки в мелкую клетку, а еще, «для устрашения и сбития с толку клиентки», Алексей надел на мизинец перстень с поддельным рубином.

Он загляделся на музыканта, заслушался импровизацией на басах и проглядел клиентку. Она незаметно прошмыгнула от лифта к центральной клумбе с фонтанчиком, где кружил Алексей и, подойдя сбоку, тихо спросила:

— Это вы встречаете Инну Скит? Я — она и есть.

Она была очень худа, у нее была маленькая грудь, выпирали ключицы; тонкие руки, тонкие пальцы, в ней было даже что-то детское, недоразвитое, словно в какой-то период юношества ее законсервировали, а вернули в жизнь тогда, когда самый важный период женского развития был упущен… Она стояла перед ним в выбеленных джинсах, в спортивных туфлях, в футболке — и ни миллиграмма косметики — отмытая, светлая, белесенькая, с серо-голубыми напуганными глазами. Какая-то подавленная, на первый взгляд.

— Я не думала, что все сразу будет так официально… Мне сказали, сегодня ознакомительный день, переговоры завтра… Мне надо, наверное, переодеться, да? — сказала Инна.

— Я вам могу помочь подобрать что-то подходящее, — предложил Алексей.

— Да?

— Почему бы нет? Нам предстоит целый день провести вместе.

— Пойдемте в номер? — неуверенно спросила она.

У нее были болезненно красивые губы — большие, даже по виду казалось, мягкие, обволакивающие, чувственные и жаркие. Глаза тоже выглядели красивыми, болезненно пронзительными, робкими и в то же время настойчивыми, требовательными. Где-то в глубине вспыхивал яркий прожигающий свет.

Когда они шли по коридору, Инна призналась:

— Мой муж недавно погиб. Я не люблю фуфыриться… Но я не хочу быть рядом с вами серой шейкой…

— Я готов сбросить пиджак и галстук.

— Нет, я захватила два приличных платья. Не пылиться же им. Красное подойдет?

— Продемонстрируйте.

Они вошли в просторный двухкомнатный номер. Инна пошла к платьевому шкафу.

— Вот… А это босоножки, с золотой каймой. Ничего?

— Примерьте…

Она скрылась в спальне. Скоро оттуда вышла, стеснительно, пожимаясь.

— Да вы настоящая золушка! Которая стала принцессой! Сюда бы поясок. Золотистый.

— Надо, наверное, подкрасить глаза?

— Разве чуть-чуть. Они у вас и без того выразительны. Из косметики будет достаточно яркой помады…

— Совсем яркой у меня нет. — Инна кинулась к косметичке.

Они говорили о тех милых, угодных и занятных для женщин пустяках, которые больше всего сближают людей.

— У вас перстень с рубином? Как жаль, что я не захватила свое колье с красным изумрудом.

— К вашему платью можно прибавить светлую воздушную косынку. Это придаст объема, и ваша стройность приобретет большую таинственность…

— Вы всегда такой? — вдруг капризно и зло спросила Инна, она будто коготки выпустила; Алексей подумал: уж не переборщил ли?

— Всегда. Если мне нравится женщина, я ей скажу об этом. Если я хочу пить, я выпью стакан воды. Я всегда естественен и откровенен.

— Но вас же ко мне приставили?

— В жизни иногда случается, как в поговорке: выходила по расчету, получилось по любви.

В номер постучали. Скоро в гостиную вошла тётка в очках, плотная, увесистая, невысокая, в темном дорогом брючном костюме.

— Мы же договорились встретиться внизу, в фойе, — упрекнула она Инну.

— Финансовый директор Ольга Геннадьевна, — не услышав упрека, представила ее Инна.

На Алексея финдиректор посмотрела презрительным взглядом. «Чего ты сюда приперся, тебе где велено ждать?» — говорил взгляд тетки. Но Алексей не терпел хамства:

— Инна Эдуардовна, ваша помощница сейчас купит вам золотой поясок. Внизу в бутике продают…

— Я что, сюда на побегушки приехала? — фыркнула Ольга Геннадьевна. — Кто ты такой, чтоб здесь приказывать?