Ева Хорнунг - Дог-бой

Он и сам никак не мог успокоиться. У него мурашки бежали по коже; он весь чесался. Блохи донимали его больше, чем всегда. Он огрызнулся на Черную и отпихнул от себя даже Белую. Потом он отвернулся и страдал до рассвета, гордый и сердитый. От холода он никак не мог уснуть. Его Мамочка в темноте даже не смотрела в его сторону! «Где ты была. Мамочка? — молча спрашивал он ее в темноте. — Что ты наделала, зачем притащила его сюда?» Ромочке наверняка полегчало бы, заметь он, что Мамочка смотрит в его сторону и отвечает ему, но никакой ответ не объяснял ее предательства.

Он слышал, как новый младенец сосет молоко и мяукает. На рассвете он услышал звук — знакомый, но в логове по-прежнему странный: младенческую икоту. Закоченев от холода, Ромочка встал, схватил дубинку и зашагал к свету. Черная, Белая и Серый тут же пошли за ним, и ему полегчало. Они пошли напрашиваться на неприятности. Сегодня, злобно подумал Ромочка, они украдут у кого-нибудь сумки с покупками. Они не разбойничали с прошлой суровой зимы.

Ромочка нарочно не подходил к Мамочке и ее малышу. Мамочка, в свою очередь, делала вид, будто не замечает Ромочку. Он подолгу пропадал на охоте и приносил домой битком набитые пакеты с едой — чаще всего отважно украденной. Держался он гордо и равнодушно. Конечно, думал Ромочка с досадой, самой-то Мамочке охотиться не нужно! Она кормит и себя, и двух щенков, и человечьего детеныша едой, которую добывает он, Ромочка.

Прошло две ночи; он так скучал по Мамочке, что понял: так дальше продолжаться не может. Когда в логово проник рассвет, он прополз на ее сторону гнездышка. Мамочка охраняла двух щенков и мальчика. Увидев Ромочку, она подняла голову и зарычала. Ромочка прилег рядом, руки сунул между ног, опустил глаза и стал ждать. Он знал: рано или поздно Мамочка перестанет рычать и лизнет его.

Попозже Мамочка действительно перестала рычать и вылизала ему лицо и уши. После этого Ромочка осторожно подполз поближе и присмотрелся к младенцу. Он был очень маленький — гораздо меньше Ромочки. Ромочка удивился. Он сам таким крошечным никогда не был. Несмотря на вечный полумрак в логове, он разглядел, что у малыша светлые глазки и круглое личико, светлые волосики и крошечный носик — самый бесполезный нос из всех, какие он видел вблизи. Безволосое, пухленькое тельце младенчика было закутано во что-то теплое, стеганое и пушистое, а сверху на нем был рваный комбинезон, за который его тащила Мамочка. Пахло от младенца неприятно, но любопытно. Очевидно, он как-то по-особому испражнялся, раз его так плотно запечатали в одежду. И все же, подумал Ромочка, придется ему научиться не гадить в гнезде: все воспитанные собаки понимают, что нельзя гадить там, где спишь.

Он снял с младенца комбинезон, чтобы получше разглядеть, что там, под ним. Постепенно он полностью раздел младенца, снимая слой за слоем, а младенец то хныкал, то хихикал и дергал Ромочку за волосы. Ручки у него, несмотря на то что такие маленькие, оказались необычайно цепкими. Мамочка тоже заинтересовалась тем, какая у малыша кожа под одеждой. Ромочка раздевал младенца, а Мамочка тщательно его вылизывала. Как только Ромочка отложил в сторону испачканную одежду, стало ясно: малыш еще не знает, где можно гадить, а где нельзя. Мамочка вылизала его дочиста; Ромочка помогал ей, вытягивая ручки и ножки и подставляя самые грязные места и опрелости. Малыш громко плакал, зато после умывания стал розовенький и красивый. Ни Мамочка, ни Ромочка не обращали никакого внимания на его вопли. Рядом возились щенята; они покусывали пухленькие ручки и ножки малыша. Тот вдруг заплакал громче и засучил ножками. Ромочка придержал его рукой, а щенят отогнал.

Когда они закончили, малыш весь дрожал и хныкал, зато очистился. От него приятно пахло слюной. Ромочка очень гордился им. Теперь малыш выглядит гораздо лучше! Надо его одеть. Закаканные одежки и пеленки никуда не годились. Он сунул их в один из многих пластиковых пакетов, которые валялись вокруг, и закинул пакет в дальний угол логова. Лучше уж туда, чем на улицу, где их будут нюхать всякие чужаки. Потом он достал из своего тайника старый свитер и надел его на малыша. Раз тельце у нового щенка такое безволосое, придется раздобыть ему одежду. Мамочка улеглась рядом с Пятнашкой, Золотинкой и малышом. Все трое стали сосать молоко, толкаясь и шумно хлюпая. Ромочка посмотрел на малыша. Ну и смешно же он выглядит в его свитере! Он немного похож на него, только гораздо меньше и гораздо слабее. Ему даже старый свитер велик! Ромочка улегся рядом и, вылизав себе руки и предплечья, задумался. Этому малышу, этому человечьему щенку, понадобится имя.