Ева Хорнунг - Дог-бой

Ромочка страшно испугался и обиделся. Золотистая явно выказала ему свое отношение. И радость сразу померкла, а все его достижения стали не важными.

Вскоре Золотистая, увидев Ромочку, начинала подрагивать от удовольствия и в знак приветствия лизала ему лицо и руки. И все же она не переставала наблюдать за ним с каким-то жадным интересом. Ромочка, в свою очередь, никогда не забывал, что для Золотистой он — не щенок, не собака. Черный тоже не считал его таким же псом, как он сам, но между Ромочкой и Черным установились простые и понятные отношения. Он догадывался, что Золотистая чего-то ждет от него, а чего — он не понимал.

Однажды Мамочка, Черный и Золотистая повели всех подросших щенков за площадку для игр, на другую сторону пустыря. Мир заливало солнце, и пустырь золотился желтыми головками одуванчиков. Молодые собаки дрожали от возбуждения. Перебежав пустырь, все пролезли в дыру в сетке и остановились. Они внимательно обнюхивали все вокруг. Ромочка еще с осени запомнил место, но ему показалось, что оно изменилось до неузнаваемости. Воспоминания радовали и одновременно тревожили его, разжигали его любопытство. Тогда он еще был мальчиком, человеком. Мама и дядя потерялись, а он пошел за тогда еще незнакомой собакой. Он помнил, как тогда замерз и как хотел есть. Тропа казалась неизвестной и страшной. Сейчас пустырь стал преддверием дома, благоухающим знакомыми запахами, местом, где можно расслабиться и где бывает даже скучновато. Теперь он стал псом. И его Мамочка — собака. И братья, и сестры — тоже собаки. Он жадно следил за тем, как молодые собаки обнюхивали траву и столбы, глубоко вбирая в себя воздух. Задумчиво подрагивали напряженные хвосты. Интересно, что они чуют? Ромочка тоже нюхал траву и сетку, но для него они пахли мочой — и больше ничем.

Здесь находилось первое место встречи. Не сразу Ромочка понял: они должны знать, когда и куда кто-то из семьи ушел на охоту, кто вернулся домой, вернулся с добычей или нет и с какой именно добычей. На месте встречи надо было определить, безопасен ли подход к логову. Здесь же, только чуть поодаль, оставляли свои метки чужаки, если они держались нейтрально. Если чужаки были настроены агрессивно, они нарочно метили самое место встречи.

Мусорная гора возвышалась над березовой и ольховой рощей и над хвойным лесом, в котором росли лиственницы, ели и сосны. Лес начинался от дальних подступов к горе и тянулся до самого горизонта. Сбоку притулилось старое кладбище. Лес наступал на него, и кладбище стало почти невидимым. Бетонный забор, отделявший кладбище и нависшую над ним мусорную гору, со стороны стройки казался тонкой белой линией. За кладбищем проходило оживленное шоссе, по другую сторону которого, чуть поодаль, стояли жилые дома. Кладбище раскинулось метрах в ста от развалин церкви, занятых Ромочкиной стаей. Между церковью и кладбищем тянулся заболоченный пустырь, заросший высокой травой.

Дальний склон мусорной круто обрывался в речушку, на дне которой тоже скопился мусор. Непонятно было, вытекает ли оттуда вода и куда потом попадает. Река сама проложила себе путь вдоль свалки — старой и все же постоянно растущей мусорной горы. Весной уровень грязной воды поднимался. Местами речушку было не пересечь — так там было глубоко. Летом вода уносила часть мусора; он двигался как будто сам по себе. Ведро, лежащее у восточного склона горы, две недели назад можно было увидеть совсем в другом месте. Там никто не ходил, потому что из-за постоянно смещающегося мусора не было тропы.

Весной, летом и осенью с горы сильно и резко тянуло гнилью. Зловоние стекало с горы; ветер гнал его на жилые дома. Местные обитатели привыкли к тошнотворно-сладковатой вони. Она чувствовалась даже под землей, на ближайшей станции метро. В лесу росли цветы, птенцы, плоды, орехи, ягоды и грибы; грязь прорастала зеленой травой. Трава жухла, желтела, в ней селились зайцы, кроты и другие бесчисленные создания. Они как будто совершенно не обращали на гору внимания. А собаки и жившие здесь люди, наоборот, радовались горе, как маяку. Гора охраняла границы их владений.

В следующий раз, выбравшись из логова, стая направилась прямиком к месту встречи, а оттуда — еще дальше. Мамочка взяла с собой Ромочку. К Ромочкиной досаде, она прихватила и Коричневого — самого неуклюжего братца. Черный взял Белую, Золотистая — Серого и Черную. Вот так они разделились для охоты в большом мире. Мамочка, Ромочка и Коричневый гуськом перебежали пустырь, потом осторожно переправились через мусорную реку и подошли вплотную к горе. Здесь было шумно и вонюче. И приходилось внимательно обнюхивать все кругом, чтобы ненароком не забрести на чужую территорию. Кроме того, нужно было остерегаться чужих собак и людей.