Владимир Кунин - Ночь с ангелом

Ну, точно так же, как в Советском Союзе не было городка без улицы Ленина или большого города – без Ленинского проспекта…

Вот именно посередине такого Кайзер-брюкке по-русски поздним вечером, а по немецким понятиям – глубокой ночью, без четверти двенадцать, девятого августа стоял очень-очень одинокий Леша Самошников, еще совсем недавно молодой, талантливый драматический актер, на которого когда-то, говорят, сам Товстоногов глаз положил, а Равенских специально заезжал в Псков – посмотреть, как Алексей Самошников играет горьковского Ваську Пепла.

А вокруг Лешки стояли: его мама Фирочка Самошникова, папа Сергей Алексеевич, бабушка Любовь Абрамовна, младший братишка Толик-Натанчик, почему-то в наручниках и ножных кандалах, мертвый дедушка Натан Моисеевич при всех своих орденах и медалях и покойный дядя Ваня Лепехин…

Ах, как они, и живые и мертвые, плакали, как умоляли Лешку не делать ЭТОГО, как упрашивали подождать хоть немного, в надежде на…

…вот только на что они с Лешкой могли бы надеяться – никто из них не знал.

Лешка горько плакал вместе с ними, отчетливо понимая, что все это наваждение всего лишь его предсмертный бред – что-то вроде прощальной картины последнего акта. И нету на этом мосту вокруг него никого из близких, ни живых, ни мертвых. И стоит он здесь один-одинешенек, и надежды у него нет никакой…

Он прижался грудью к прогретому за день теплому каменному ограждению моста, чуть перегнулся вперед, посмотрел вниз, стараясь разглядеть черную тихую воду вялой городской реки, а воды-то и не увидел.

Не к месту и не ко времени в глазах Лешки вдруг возникла недавно виденная телевизионная хроника – залитый светом нью-йоркский ночной Манхэттен. А в мозгу, уж совсем некстати, просквозила склочная мыслишка – как плохо и патологически экономно освещены немецкие города! Поярче был бы этот фонарь, под которым стоит сейчас Лешка, можно было бы и воду внизу разглядеть. А так неизвестно – есть она там или нет… Может быть, я сейчас туда брошусь и не утону, а только разобьюсь…

Господи?… Да какая разница?! О чем это я?!

Лешка решительно выпрямился и неожиданно увидел некое движение с левой и правой набережных к середине моста.

С левой на мост медленно въезжала полицейская патрульная машина, сверкая синими проблесковыми мигалками, а с правой к Лешке мчался какой-то мальчишка, истошно вопя на бегу:

– Вечерние новости! «Абендвельт»!!! «Абендвельт»!… Последние вечерние новости! Только в «Абендвельте» последние новости!…

Причем мальчишка явно старался опередить полицейский автомобиль и первым доскакать до Лешки! Наверное, он видел в Лешке своего единственного и последнего покупателя.

«Странно… – подумал Лешка. – Я и не знал, что здесь есть мальчишки-газетчики…»

На мгновение ему показалось, что маленький продавец вечерних газет не бежит к нему, а слегка летит в нескольких сантиметрах от поверхности моста. Причудится же такое!

Но больше всего Лешку беспокоила полицейская машина.

Не хватает еще, чтобы его спасала полиция! Или просто забрала бы его в участок. Что вполне вероятно: ночь, иностранец, почти не говорящий по-немецки, документов нету… Пока установят личность, пока все выяснят, пока отпустят, а там и решение расстаться с жизнью одним махом испарится, сменится унизительной трусостью и…

Маленький продавец вечерних газет неожиданно оказался совсем рядом. Наверное, Лешка слишком засмотрелся на приближающуюся полицейскую машину.

Этот голубоглазый и светловолосый мальчишка лет двенадцати-тринадцати с рюкзачком за спиной даже не запыхался!

«Как наш Толик-Натанчик…» – успел подумать Лешка.

Но мальчишка уже сунул ему в руку газету, а Лешка машинально полез в карман куртки за мелочью.

– Спасибо, не нужно! – счастливо улыбнулся ему голубоглазый пацан и помчался куда-то своим странным, парящим бегом, почти не касаясь земли…

И только тут до Лешки дошло (или показалось?…), что мальчишка-газетчик поблагодарил его по-русски…

А полицейская машина медленно приближалась.

Для того чтобы не вызвать лишних вопросов и подозрений, Лешка развернул газету и сделал вид, что просматривает последние вечерние известия ушедшего дня.

Ну, может же человек читать газету под одним из слабеньких фонарей, украшающих самый известный мост в городе – Кайзер-брюкке? Ну, не спится человеку, вот он и вышел пройтись по мосту с газеткой…

И вдруг!

Первая же страница вечерней газеты «Абенд-вельт», выходящей обычно во второй половине дня, часам к шести, действительно привлекла Лешкино внимание.