Агония Иванова - Проощание с детством

— Ничего, — пробурчала Оля, надеясь, что ограничиться этим, но увы. На нее накатило. А что ей, собственно будет?! Выскажет все, что думает, порвет с этой чертовой Ритой, с ее семейством, с этой гадкой школой, где все на задних лапках перед ними пляшут. Это не единственная школа в их мерзопакостном городишке. Да и зачем ей вообще нужна школа? Восемь классов окончила и молодец, ей не идти в филиал японской компании работать.

— Уберите от меня свои руки, я ненавижу таких как вы, — скороговоркой произнесла Оля на одном дыхании и встретилась взглядом с Александром Викторовичем. Ей очень сложно было понять с каким выражением он смотрит на нее, но он отчего-то улыбался, и девушке делалось не по себе от этой улыбки. Она тут же испугалась своей смелости, ей показалось, что теперь случиться что-то страшное. Кажется, нынче в понедельник, ее хладный труп найдут на каком-нибудь пустыре. Какая незадача! Ей захотелось умереть драматично — жертвой насилия, задушенной чулком, лучше одним из тех, который был на ней сейчас, уж очень они ей нравились, в нелепой кукольной позе с растопыренными ногами и руками и обязательно открытыми глазами. У нее же такие красивые глаза, должны же их оценить патологоанатомы!

Именно такие мысли навеивал Оле взгляд отца ее подруги, но он не собирался ее убивать, и едва ли вообще это входило в ее планы. Мужчина выпустил ее запястье, а потом за талию притянул ее к себе. У Оли закружилась голова, и ей захотелось поскорее куда-нибудь упасть, например, в чьи-то объятия.

А почему бы и нет?

Идея разбить Ритину семью показалась девушке просто гениальной.

Впервые за долгое время день выдался ясный и теплый. Светило ласковое осеннее солнце и остатки разноцветных листьев на деревьях переливались в его лучах, играли, словно написанные маслом. Над зданием школы кружились вороны и возмущали спокойствие громким недовольным карканьем. Что привлекло этих птиц, никто не знал, но в их появлении было что-то жуткое, страшное, разливавшееся холодом по конечностям.

Петр Петрович дурным знаком это не счел и напротив решил, что сегодняшний день как нельзя кстати подходит для сдачи оставшихся нормативов. Он грозно пообещал, что все, кто не пробегут стометровку, могут забыть об оценке выше трех в четверти, а следовательно и в аттестате, и удалился расставлять на территории красные треугольники, напоминавшие те, которыми обычно отмечают аварии и чрезвычайные происшествия на дороге. Большая часть учеников покорно убрела в след за ним, в подвальном помещении женской раздевалки остались только Марина и Оля. Первая сдавать нормативы ленилась, вторая собиралась сбежать с урока и поэтому хотела выйти через задний ход, когда никто не заметит.

— Ритка совсем нас забыла… — грустно сказала Марина, расположившись на лавочке, среди вещей, оставленных одноклассницами, и стала разглядывать свои потертые кроссовки, сегодня она была даже в физкультурной форме, которую ее заставила одеть мать, — все таскается за Колеченковым!

— А она нам нужна? — неожиданно спросила Оля. Она прогуливалась туда-сюда по тесному помещению, периодически подходя к висевшему на стене зеркалу и любуясь своим отражением. Хороша, ничего не скажешь!

— Ты что? — Марина устремила на нее изумленные глаза.

— А что? — с напором осведомилась девушка и запустила руки в свои длинные темные волосы, — почему мы должны ее слушаться?! Всем с ней делиться?! Почему это она главная?! Чем мы хуже?

Марина никогда не задумывалась об этом и сейчас она пребывала в некотором ступоре. Что такое говорит Оля? Она пьяна? Головой ударилась? Но подруга сама поспешила объясниться.

Она села на лавочку рядом с Мариной и в упор посмотрела на нее, ее глаза горели синим газовым пламенем, которое обжигало и пугало. На ее пухлых губах играла безумная улыбка. Вся она словно напряглась, как хищник, готовый к броску.

— Знаешь с кем я трахнулась? — спросила она восторженным шепотом, — только это будет нашей с тобой тайной, хорошо? — Марина заторможено кивнула. Оля облизнулась, снова встала и отошла к зеркалу, приблизилась к своему отражению и провела ладонью там, где было ее лицо в серебристом полотне амальгамы. Другая Оля в том, отраженном мире, сделала тоже самое.

— С кем? — на всякий случай задала вопрос Марина.

— С отцом Риты, — с неподдельной гордостью в голосе заявила Оля, запрокинула голову и расхохоталась, — всем мужикам мужик! Дикий зверь! О, как он на меня бросился!