Рохинтон Мистри - Дела семейные

— Браво! — Он протянул Капуру руку. — Если вы способны повторить это на хинди и на маратхи, то победа за вами.

— Значит, я могу рассчитывать на ваш голос?

— Я уже лет семь или восемь не хожу ни на какие выборы, что местные, что национальные. Но за вас я проголосую в числе первых — и несколько раз.

Оба засмеялись и пошли запирать магазин.

* * *

У мальчиков вошло в привычку по возвращении из школы проводить время у дедовой постели. Мурад выяснил, что в юности дедушка увлекался авиамоделированием. У них с дедушкой шли долгие разговоры о бипланах и монопланах времен Первой мировой войны. Сравнивали «фоккер Д-VII» и «спед», элегантный «сопвич-кэмел» и смертоносный «фоккер-айндеккер». Джехангир слушал во все уши.

— Мне кажется, что Бигглз больше всего любит «кэмел». Но он летает и на «спитфайрах», и на «харрикейнах». Были они в твоей коллекции?

— Нет, — отвечал Нариман. — Это самолеты Второй мировой. В отличие от меня, Бигглз вне возраста. К тому времени, когда в продаже появились модели из дерева бальза, я уже вырос и у меня больше не было времени для хобби.

Он сменил позу и хотел поправить подушку, но мальчики опередили его.

— Спасибо. Кстати о времени. Вам не пора садиться за уроки?

— Дедушка, но ты еще ничего не рассказал мне, — заныл Джехангир, — ты все время с Мурадом про самолеты разговаривал.

Нариману пришлось продолжить рассказ, начатый минувшим днем, о друге его детства Наузере, родители которого держали целый зоопарк птиц и собак. Хотя их квартира была не так уж велика — всего четыре комнаты, — они обожали животных, и у них жил золотой ретривер, пара шпицев и три сиднейских силки. У Джехангира блестели глаза, когда воображение рисовало ему эту квартиру.

— Еще там была большая клетка с неразлучниками и певчими зябликами, — рассказывал Нариман, — и попугай по имени Темураз. Но он жил в собственной отдельной клетке, забирался в нее на ночь. Днем он летал где хотел.

— И не улетал?

— Нет, ему нравилось там жить, собаки его просто обожали, особенно золотой ретривер Клеопатра. Она позволяла Темуразу разгуливать по себе, сидеть у нее на спине, даже на голове. А иногда попугай усаживался между ее передних лап и пристраивал свой клюв к ее носу.

Джехангир выспрашивал подробности: какого цвета были птицы, что ели собаки и где они спали по ночам.

— А говорить Темураз умел?

— Темураз был серый африканский попугай и отличался большим умом. Видишь ли, у Наузера была очень строгая мать, она следила, чтобы сын вовремя делал уроки. Так вот, попугай научился говорить голосом матери: «Наузер, пора садиться за уроки, Наузер!» Только он придет из школы, попугай сразу начинает твердить: «Наузер, пора садиться за уроки». Наузер грозился сделать маленький намордничек, чтобы заставить попугая замолчать.

Джехангир нервно хихикнул:

— Что, это он серьезно?

— Дурачился. Наузер очень любил все живое, даже улиток, которые появлялись в школьном саду в сезон дождей.

— А кошка у него была?

— Нет, кошки не было. Парсы не держат кошек в домах. Считается, что кошки приносят беду, потому что они терпеть не могут воду и никогда не купаются.

— Знакомая проблема, правда, Джехангу? — спросила вошедшая из кухни мать. — Может быть, ты в прошлой жизни кошкой был.

— Кошки вылизывают себя, и они чистые, — возразил Джехангир. — Я читал, что это очень гигиенично.

— Верно, — подтвердил Нариман. — Но вера сильнее фактов. Возьми хоть нашу веру в пауков и петухов.

— Я никогда не слышал про это.

— Парсы не убивают пауков и не употребляют в пищу петухов — только кур. Ты должен это знать. Ты ведь знаешь про Заххака Злого.

— Не знаю.

— Конечно, знаешь, — вмешалась мать. — Я тебе рассказывала эту историю, когда ты учил молитвы для навджоте. Мы с тобой читали много историй из «Шахнаме» — про царя Джамшида, про Рустама и Сохраба. И про то, как охромел любимый конь царя Гуштаспа и наш пророк Заратуштра провел рукой по его щеткам и бабкам и вылечил коня.

— Эти истории помню, а про Заххака нет.

— Знаешь, папа, мне кажется, он домогается, чтобы ты ему рассказал про Заххака.

— Нет же, я правда не знаю!

— Ну ладно, — начал Нариман. — В стародавние времена, тысячи лет назад, жил на свете злой царь по имени Заххак. Из его плеч росли две огромные змеи, страшные и смрадные, которых каждое утро надо было кормить мозгами двух юношей. Более девятисот лет правил Заххак, и причинил он народу неслыханные беды, день за днем пожирая сильных юношей. Народ молился о спасении, но прошли целые века, прежде чем появился великий герой Фаридун, который бросил вызов Заххаку. Свирепый монстр некогда убил отца Фаридуна, и Фаридун должен был отомстить за его смерть. Противники сошлись в рукопашной схватке. То была страшная битва, которая длилась и длилась с переменным успехом: то казалось, будто верх берет Фаридун, то будто Заххак одолевает его. И все же Фаридун одержал победу и заковал Заххака в цепи невероятной прочности — их невозможно было ни пилой разрезать, ни молотком разбить. Тогда добрый ангел Сарош велел Фаридуну глубоко зарыть Заххака в гору Демавенд. Так была спасена вселенная.