Рохинтон Мистри - Дела семейные

— У Санта-Клауса в бороде блохи, в бороде блохи!

Смущенная мама объяснила, что сын путает Санта — Клауса со знакомым священнослужителем, седая бородища которого, по слухам, служит приютом насекомым.

В семь выключили освещение витрины и велели Хусайну прекратить отлов гостей. Лязгнули металлические жалюзи, обещая долгожданный покой. Капур, морщась от боли, отодрал с лица бороду и усы. Стал с напряжением стаскивать резиновые сапоги с распухших ног. Насилу снял один и позвал на помощь вернувшегося в магазин Хусайна.

— Бхаи, братец, помоги — не слезает!

Хусайн опустился на колени, Капур вцепился в стул — сапог, громко чавкнув, слез с ноги. Капур с облегчением растер ступни и сунул их в мягкие итальянские мокасины.

— Вы готовы, Йезад?

Вышли вместе. Йезад запирал замок, когда услышал возглас Капура:

— Смотрите, что делается! — Капур указывал на неоновую вывеску.

Йезад поднял глаза, растирая продолжавшее ныть сердце.

«БОМБЕЙСКИЙ СПОР». Надо же было, чтобы погасла именно буква «Т»…

— Завтра электрик не работает. Послезавтра скажу, чтоб починил.

— Конечно. Желаю хорошего отдыха с семьей.

— Спасибо, мистер Капур.

— Счастливого Рождества, Йезад.

После полуночи стеснение в груди усилилось, на лбу выступил пот. Йезад осторожно встал с постели, но кровать скрипнула, и Роксана повернулась к мужу.

— Что с тобой, Йезад?

— Ничего, газы, я думаю. Хочу имбирной воды выпить.

Не зажигая свет на кухне, он открыл холодильник. Свет из-за открывшейся дверцы заставил его зажмуриться. На полке одна бутылка имбирной воды. Потрогал — чуть успела остудиться.

Ложки в ящике кухонного стола зазвенели, когда он стал искать открывалку. Сорвал крышку, но поймать не успел, и она закатилась под стол, налил шипучую воду в стакан. Свежая, подумал он, сделал несколько глотков. Оставшаяся вода продолжала шипеть в темноте.

Отрыжка не заставила ждать себя, но Йезад знал, что не имбирная вода принесет ему облегчение — его не газы мучают, а конверт; с той минуты, как конверт оказался в доме, он давит на Йезада, дух выжимает из него. Что на него нашло? Отчаяние, это понятно. Так он и сейчас в отчаянии, ничего не изменилось за двадцать четыре часа: чиф все так же страдает, Роксана доводит себя до изнеможения, в доме не хватает еды — и есть деньги для разрешения всех трудностей, но только если он откроет конверт и начнет их тратить…

Звук шагов, приближающихся к кухне. Наверное, Роксана, хочет узнать, что с ним. Вспыхнул свет, и Йезад заслонил глаза ладонью.

Это был Мурад. Он поразился, увидев, что отец сидит на табуретке у плиты.

— Почему ты в темноте сидишь, папа?

— Слишком сильная лампочка. Газы, — добавил он, указывая на имбирную воду и растирая себе грудь. — А ты чего не спишь?

— Надо положить подарок в чулок Джехангира.

— А деньги где ты взял? — сощурился Йезад.

— На автобусных билетах сэкономил.

Йезад приготовился задать следующий вопрос, но вовремя спохватился.

— Надо было предупредить маму, что ходишь пешком, — смягчился отец. — Она так беспокоилась из-за того, что ты поздно возвращаешься из школы.

— Хотел все сделать по секрету. Чтоб сюрприз был на Рождество.

— Я не проговорюсь, — усмехнулся Йезад.

Сделал глоток.

— Ты, наверное, давно это придумал.

Мурад кивнул:

— Джехангир все время ходит невеселый. Волнуется из-за всего на свете. Хотелось обрадовать его.

Йезад поставил стакан на стол, поднялся на ноги и взял сына за плечо.

Мурад с ухмылкой полез в шкафчик для пряностей, порылся на полке позади коробочек и бутылочек, нащупывая спрятанный пакет.

Понюхал и скорчил рожу.

— Пахнет как в лавке у Мотилала.

— А что ты купил для Джехангира?

— Три книжки Инид Блайтон.

Он восстановил порядок на полке, старательно прикрыл дверцу и собрался уходить.

— Свет оставить?

— Не надо.

Мурад обо что-то стукнулся в темноте.

— Ничего не видно, — проворчал он.

— Дай глазам привыкнуть. А то разбудишь Джехангира и дедушку.

Он слышал дыхание сына в темной кухне, чувствовал, как ему не терпится приготовить сюрприз. Было же что-то правильное в их с Роксаной жизни, раз они вырастили такого славного мальчишку. Конечно, тут больше Роксана сделала. Мурад, в отличие от Джехангира, свои чувства не выказывает, но тепла в нем не меньше.

— Ну все, глаза привыкли, — сказал Мурад и вышел из кухни.

Через минуту за сыном последовал Йезад. Не хотелось упустить момент.