Рохинтон Мистри - Дела семейные

— Если бы вы жили в большой квартире, такой, как наша, я бы поселился с вами. — И, взглянув на Йезада, торопливо добавил: — Конечно, если бы вам этого хотелось.

— Если бы у нас была большая квартира, я бы настоял на твоем переезде, — заявил Йезад.

— Я бы помогал Рокси ухаживать за папой. И моя доля денег пошла бы на расходы. Господи, как было бы хорошо!

Джал поднялся на ноги. Его проводили просьбами заходить почаще. Он благодарно улыбался.

Тихонько, на цыпочках, зайдя в большую комнату, он приблизился к дивану. Отчим лежал с закрытыми глазами, но губы его шевелились. Джал с печалью смотрел на него, представляя себе, какие горькие воспоминания тревожат его сон. Так простоял он несколько минут, легко касаясь кончиками пальцев плеча Наримана.

Прошел дождь, и на верхней террасе было мокро. Он взлетел наверх, перепрыгивая через ступеньки, сердце молотом колотилось в его груди, и увидел, что Люси все еще стоит на парапете .

— «В то майское утро, когда были молоды мы …»

Люси пела. Устремив глаза к горизонту, не обращая внимания ни на поток машин внизу, ни на толпу, собравшуюся на тротуаре, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Это Арджани с первого этажа послал сообщить ему, что на крыше творится нечто ужасное. Сначала он не поверил посланцу: если Арджани хватило мстительности на то, чтобы напять Люси в айи, то он вполне может пойти и на такой жестокий розыгрыш.

Но все же подошел к окну проверить. Ясмин и дети сгрудились за его спиной. Увидели они только толкотню на улице — люди задирали головы, указывали наверх, шумели, машины тормозили, водители высовывались, стараясь понять, что взбудоражило народ. Арджани не выдумал, на крыше действительно что-то происходило.

Нариман шагнул к двери, но Ясмин предложила подумать, стоит ли ему в очередной раз ввязываться в дурацкую историю. Пусть у Арджани голова болит, раз он так упорно держит ее в служанках, — Нариман за это не отвечает.

— Но я чувствую себя в ответе за нее, — возразил он. В ответе за прошлое, за одиннадцать лет их отношений и за то, что отчасти повинен в отчаянном поступке Люси. — Было бы лучше, если бы ты не мешала мне провожать ее до школы…

— И сколько это может продолжаться? Пока маленькие Арджани школу не закончат? Ты должен был давным-давно прекратить это безобразие, еще когда она в первый раз явилась под наши окна! Нет, ты ее не остановил, она пошла дальше, и вот теперь пожалуйста!

Джал и Куми отошли в сторонку, исподтишка бросая на него негодующие взгляды. Он знал причину: он опять обижает мать, довел ее до слез. Привыкли они к тому, что родители вечно ссорятся, невесело подумал он. Привыкли видеть мать обиженной, а отчима наверняка считают источником всех бед. Как бы ему хотелось объяснить, что он не желает ей зла, что он так же бессилен здесь, как они.

— Не надо, папа! Не ходи на террасу! — внезапно выкрикнула Куми.

Ясмин успокоила дочку поцелуем, а потом отослала детей делать уроки.

— Сейчас не время ссориться и ворошить прошлое, — умоляюще сказал Нариман, — сейчас может что угодно случиться!

— Если может что угодно случиться, то ты ничему не можешь помешать! Эту женщину надо в психушку отправить, ей нужна профессиональная помощь!

— Может быть, ты права, но прежде всего надо заставить ее спуститься с крыши.

— Сама спустится, когда устанет. Сколько она может стоять на парапете и петь?

— А вдруг у нее закружится голова и она упадет? Ты хочешь, чтоб смерть бедняжки была на нашей совести?

Ясмин неохотно уступила.

Выскочив на лестничную клетку, он услышал голос Люси. Взбежав на крышу, увидел ее на парапете — волосы распущены по плечам, как она носила раньше, хрупкая и юная в сгущающихся сумерках. Беспечно пританцовывающая фигурка четко рисовалась на фоне серого неба.

Нариман сделал шаг вперед — мокрый камень под ногами напомнил ему, как скользко должно быть на парапете.

Отцовский враг со своим старшим сыном прятались за огромной цистерной. Оба махали Нариману, подзывая к себе. Арджани шепотом сообщил, что они пытались урезонить Люси, но их старания только сердят ее, потому и укрылись за цистерной.

— Надо что-то делать, не дай бог, поскользнется и упадет с крыши, — шептал Арджани, — бедная женщина, за что ей такая смерть, а потом, представляете себе, как нам придется разбираться с полицией?!